Монстр

- Несомненно, - застенчиво пробормотала Венди, а Джек исподтишка взглянул на нее. 
- Это очень красивый отель, - экспансивно объявил Уллман. - Мне просто нравится показывать его. 
"Готова спорить, так оно и есть", - подумала Венди. 
- Пойдемте на четвертый этаж, а оттуда спустимся вниз, - сказал Уллман. Определенно, в его голосе звучал энтузиазм. 
- Если мы вас задерживаем... - начал Джек. 
- Нисколько, - сказал Уллман. - Магазин закрыт. "Ту финн", по крайней мере, на этот сезон. Кроме того, я собираюсь переночевать в Боулдере конечно, в "Боулдерадо". Единственный приличный отель по эту сторону Денвера... не считая, конечно, самого "Оверлука". Сюда. 
Они все вместе вошли в лифт, богато украшенный медными и латунными завитушками, но тот заметно осел ещё до того, как Уллман раскрыл дверцу. Дэнни с легким беспокойством пошевелился, но Уллман сверху вниз улыбнулся ему. Дэнни попытался улыбнуться в ответ - без заметного успеха. 
- Нечего бояться, мужичок, - сказал Уллман. - Безопасно, как у Христа за пазухой. 
- Про "Титаник" тоже так говорили, - заметил Джек, поднимая глаза на стеклянный шар в центре потолка кабины. 
Венди прикусила изнутри щеку, чтоб удержаться от улыбки. 
Уллмана это замечание не развеселило. Он с шумом и треском захлопнул внутренние дверцы. 
- "Титаник" сделал только один рейс, мистер Торранс. 
Этот лифт, с тех пор, как его установили тут в 1926 году, сделал их тысячи. 
- Что вселяет уверенность, - сказал Джек. Он потрепал Дэнни по голове. - Ну, док, самолет не разобьете". 
Уллман передвинул рычаг, и какое-то время слышался только жалобный вой замученного мотора, да пол трясся у них под ногами. Венди представилось: вот их четверка застревает между этажами, как мухи в бутылке, а весной их находят... с недостающими кусочками... как в компании Доннеров... 
(прекрати!) 
Лифт, дрожа, начал подъем. Поначалу снизу доносилось клацанье и стук, потом дело пошло более гладко. На четвертом этаже Уллман остановил глухо стукнувший лифт, распахнул створки внутренней дверцы и открыл наружную. До этажа оставалось ещё дюймов шесть. Дэнни широко раскрытыми глазами смотрел, насколько ниже пол лифта пола четвертого этажа, будто только-только уразумел, что вселенная устроена не так разумно, как ему говорили. Уллман откашлялся, немного поднял кабину и остановил её, при этом она содрогнулась (два дюйма они все-таки не доехали), и все выбрались наружу. 
Стоило кабине освободиться от их веса, как она поднялась почти вровень с этажом, но, по мнению Венди, уверенности это не прибавляло. Безопасно в лифте или нет, но она решила пользоваться лестницей, если нужно будет спуститься или подняться наверх. И ни при каких условиях она не позволит забраться в эту хрупкую штуковину всем троим вместе. 
- На что смотрим, док? - весело спросил Джек. - Пятна нашел, да? 
- Нет, конечно, - сказал уязвленный Уллман. - Все ковры мыли с шампунем всего два дня назад. 
Венди и сама бросила взгляд на дорожку в холле. Симпатичная, но если настанет день, когда у неё будет собственный дом, такую она определенно не выберет. На темно-голубом фоне сплеталось что-то вроде сюрреалистических джунглей, там было множество лиан, дикого винограда и усеянных экзотическими птицами деревьев. Трудно было сказать, что это за птицы, потому что весь узор был совершенно черным и виднелись лишь силуэты. 
- Тебе нравится ковер? - спросила она у Дэнни. 
- Да, мам, - лишенным выражения тоном ответил он. 
Они прошли по приятно широкому холлу. Обои были шелковисгыми, более светлого голубого тона, чтобы сочеталось с ковром. Через каждые десять футов на высоте примерно семи футов помещались электрические светильники, стилизованные под лондонские газовые фонари, поэтому лампочки прятались за стеклом туманно-кремового оттенка, перехваченным крестнакрест железными, полосками. 
- Как они мне нравятся, - сказала Венди. 
Довольный Уллман кивнул. 
- Мистер Дервент поставил их после войны - второй мировой, я хочу сказать, - по всему отелю. Фактически, почти весь - хотя и не совсем интерьер четвертого этажа - его идея. Вот номер 300. Президентский люкс. 
Он повернул ключ в замке двустворчатой двери красного дерева и распахнул её настежь. От явившейся их взорам западной панорамы в окне гостиной все разинули рты - наверное, того Уллман и добивался. Он улыбнулся. 
- Вот это вид, верно? 
- Да уж, - сказал Джек. 
Окно занимало почти всю длинную стену гостиной, а за ним, прямо меж двух зазубренных вершин, стояло солнце, льющее золотой свет на скалы и сахарно-белый снег высоких пиков. Облака по бокам и сзади от этого просто-таки предназначенного для почтовой открытки пейзажа тоже были подкрашены золотом, а ярко сверкающие снопы солнечных лучей медленно угасали в темных мохнатых омутах ниже границы леса. 
И Джек, и Венди были столь поглощены этим зрелищем, что не обратили внимания на Дэнни - тот тоже не сводил глаз, не не с окна, а с того места, где открывалась дверь в ванную, с красно-бело-полосатых шелковистых обоев слева от себя. 
И его аханье, слившееся с "ах!" родителей, не имелR никакого отношения к красоте. 
На обоях запеклись большие пятна крови, испещренные крошечными кусочками какого-то серовато-белого вещества. 
От этого Дэнни затошнило. Это напоминало написанную кровью безумную картину, сюрреалистический офорт, изображающий запрокинутое от боли и ужаса человеческое лицо с зияющим ртом и снесенной половиной черепа. 
(Так что если увидишь что-нибудь... просто отвернись, а когда опять посмотришь, все исчезнет. Сечешь?) 
Дэнни нарочно перевел взгляд на окно, соблюдая осторожность, чтобы по выражению его лица нельзя было ни о чем догадаться, а когда его руку накрыла мамина, он взялся за нее, следя, как бы не вцепиться или не подать какой-нибудь иной сигнал. 
Управляющий говорил папе что-то о том, что следует убедиться, закрыто ли это большое окно ставнями, иначе сильный ветер разобьет его. Джек кивал. Дэнни осторожно взглянул на стену ещё раз. Большое пятно засохшей крови исчезло. Маленьких серо-белых пятнышек, разбрызганных по нему, тоже не было.