Монстр

- Но не можешь. 
- Нет. 
- Тебе надо поплакать? 
Мальчик попытался ответить, но слова потонули во всхлипе. Он припал головой к плечу Холлоранна и заплакал; слезы градом катились по лицу. Холлоранн молча обнимал его. Он знал, мальчику ещё раз нужно будет выплакаться, и Дэнни повезло - он пока так мал, что ему это удается. Те же слезы, что лечат, ещё обжигают и бичуют. 
Когда мальчик немного успокоился, Холлоранн сказал: 
- Ты с этим совладаешь. Сейчас-то ты так не думаешь, но ты справишься. У тебя си... 
- Не хочу! - задохнулся Дэнни, голос ещё был хриплым от слез. - Не хочу, чтоб оно у меня было! 
- Но оно есть, - спокойно сказал Холлоранн. - Хорошо это или плохо, есть. Тебя не спрашивают, малыш. Но худшее позади. Сияние может пригодиться, чтоб поговорить со мной. Ежели начнется черная полоса, позови - и я тут как тут. 
- Даже если я буду в Мэриленде? 
- Даже там. 
Они притихли, наблюдая, как поплавок Дэнни относит на тридцать футов от края пристани. Потом Дэнни еле слышно выговорил: 
- Будешь со мной дружить? 
- Пока буду тебе нужен. 
Мальчик крепко обнял его, и Холлоранн сжал его в ответ. 
- Дэнни. Послушай-ка меня. Что я тебе сейчас скажу - скажу один-единственный раз, больше никогда ты этого не услышишь. Кой-какие вещи не стоит говорить ни одному шестилетке на свете; только вот то, что должно быть да то, что есть на самом деле, не шибко совпадает. Жизнь - штука жесткая, Дэнни, ей на нас плевать. Не то, чтоб она ненавидела нас... 
нет, но и любить нас она тоже не любит. В жизни случаются страшные вещи, и объяснить их никто не может. Хорошие люди умирают страшной мучительной смертью и остаются их родные, которые любят их, остаются одни-одинешеньки. Иногда кажется, будто только плохие люди как сыр в масле катаются и болячка к ним не пристает. Жизнь тебя не любит - зато любит мамочка... и я тоже. Ты убиваешься по отцу. Вот как почувствуешь, что должен по нему поплакать - лезь в шкаф или под одеяло и реви, пока все не выревешь. Вот как должен поступать хороший сын. Только научись управляться с этим. Вот твоя работа в нашем жестком мире: сохранять живой свою любовь и следить, чтоб держаться, что бы ни случилось. Соберись, прикинься, что все в порядке - и так держать! 
- Ладно, - прошептал Дэнни. - Хочешь, будущим летом я опять к тебе приеду... если можно. Будущим летом мне исполнится семь. 
- А мне - шестьдесят два. И я так обниму тебя, аж мозги из ушей полезут. Но давай сперва проживем одно лето, а уж потом примемся за следующее. 
- О'кей. - Он посмотрел на Холлоранна. - Дик? 
- М-м-м? 
- Ты ведь долго не умрешь, да? 
- Будь спок, я этим заниматься не собираюсь, а ты? 
- Нет, сэр. Я... 
- Клюет, сынок. - Дик показал туда, где под водой скрылся красно-белый поплавок. Он выскочил, поблескивая, а потом опять нырнул. 
- Эй! - ахнул Дэнни. 
Венди спустилась вниз и теперь присоединилась к ним, остановившись у Дэнни за спиной. 
- Что там? - спросила она. - Щука? 
- Нет, мэм, - ответил Холлоранн. - По-моему, это розовый кит. 
Удочка согнулась. Дэнни потянул, и длинная радужная рыба, описав сияющую мерцающую параболу, снова исчезла. 
Сдерживая волнение, Дэнни неистово сматывал леску. 
- Дик, помоги! Поймал! Поймал! Помоги! 
Холлоранн рассмеялся, - Ты и сам отлично справляешься, мужичок. Не знаю, розовый это кит или форель, но лишней эта рыбка не будет. Она отлично сгодится. 
Он обнял Дэнни за плечи, и мальчик мало-помалу вытащил рыбу на берег. Венди уселась по другую сторону от Дэнни... так они и сидели втроём на краю причала, в лучах послеполуденного солнца, глядя в прозрачные воды озера.