Иерусалим обреченный (Салимов удел; Судьба Иерусалима)

- Старожилы сказали бы, что здесь все и началось, - сказал Бен. Давно, в 1951-ом. Ветер тогда дул с запада. Может быть, какой-нибудь парень выбросил сигарету, забыв потушить ее. Одну маленькую сигарету. И по лесу пробежал пожар, и никто не смог остановить его. 
Он достал из кармана пачку "Пэлл-Мэлл", снял целлофановую обертку, задумчиво посмотрел на эмблему - "in hoс signo vinces" - и достал сигарету. Зажег спичку и прикурил. Сигарета показалась приятной, хотя вот уже несколько месяцев Бен совсем не курил. 
- У них есть свои места, - сказал он. - Но они могут потерять их. Многим из них суждено быть убитыми... или сломанными. Но не всем. Ты понимаешь? 
- Да, - ответил Марк. 
- Они не слишком умны, поэтому постоянно выдают свое присутствие. И все же это должно закончиться. Может быть, все будет кончено к первому снегу. Но может и никогда не быть кончено. Никаких гарантий. Возможно и то, и другое. И все же у них нет шансов спастись. 
- Да. 
- То, что мы хотим сделать, опасно. 
- Я знаю. 
- Но говорят, что очень очищает. Может быть, он очистит от скверны и эти места. 
- Да. 
- Нам пора возвращаться. 
Бен швырнул сигарету в кучу опавших листьев, и сквозь листву тут же тоненькой струйкой просочился дымок. 
Мужчина и мальчик молча смотрели на него. 
Смеркалось. Среди деревьев шумел ветер, сдувая последние оставшиеся на них листочки. 
- Сегодня они не будут резать скот или пугать фермеров, - тихо сказал Бен. - Сегодня им придется подумать о своем спасении. А завтра... 
- Ты и я, - сказал Марк, прижимаясь к мужчине. Его лицо больше не было бледным; на щеках появился румянец, глаза блестели от возбуждения. 
Они вернулись на дорогу, сели в машину и быстро поехали прочь. 
В маленькой куче листьев под высоковольтной линией все сильнее и сильнее разгорался костер, раздуваемый западным осенним ветром.