Может, однажды (ЛП)

И я могу сказать, что ты найдешь кого-то, кого винить
В сердце и мыслях я знаю, что это игра
Наши надежды и желания не разожгут пламени
Просто подожди немного дольше
Ты найдешь что-то, чего хочешь
Что-то, что тебе нужно
Что-то, что хочешь снова и снова
Ох, это хорошее чувство
Когда песня закончилась, я села на кровать. Я бы спросила его о словах, их значении прямо сейчас, но не уверена, что хочу этого. Я хочу послушать пеню еще, без его наблюдения за мной, потому что трудно сконцентрироваться, когда он уставился на меня. Он оперся головой о руку. Он всегда так обычно делает, наблюдая за мной. Я пытаюсь скрыть ухмылку, появившуюся на моем лице, но это сложно. Прежде, чем он посмотрел на свой телефон, я вижу, как появляется улыбка на его губах.
Ридж: Почему у меня такое чувство, что ты болеешь фанатизмом сейчас?
Вероятно, это так и есть.
Я: Я не болею фанатизмом. Не льсти себе. Я видела, каким злым ты можешь быть с твоими штучками мести, и видела твой тяжелый алкоголизм, так что я не так очарована тобой, как могла бы быть.
Ридж: Мой отец был алкоголиком. Так что твои шутки немного отталкивают.
Я смотрю на него с виноватым взглядом, с оттенками смущения.
— Прости, я просто шутила.
Ридж: Я тоже шучу.
Я ударила его локтем и уставилась на него.
Ридж: Ну, почти шучу. Мой отец реально бешеный алкоголик, но мне насрать, если ты будешь шутить об этом.
Я: Теперь не могу. Ты разрушил все веселье.
Он засмеялся, и это затянулось неловким молчанием. Я опять посмотрела в телефон.
Я: ОБОЖЕМОЙ. Можно мне твой автограф?
Он закатил глаза.
Я: Пожалуйста? И можно мне сфотографироваться с тобой? Боже мой, я на кровати Риджа Лаусона!
Я засмеялась, но Ридж не нашел это забавным.
Я: Ридж Лаусон, ты подпишешь мне грудь?
Он положил свой ноутбук назад, взял маркер и повернулся ко мне.
На самом деле я не хочу его автограф. Конечно, он знает, что я шучу.
Он открывает маркер, падает вперед на кровать и стучит по моей спине, поднося маркер к моему лбу.
Он пытается подписать мне лоб?
Я подняла ноги и попыталась создать барьер между нами при помощи моих коленей, отталкивая его руки прочь.
Черт подери, он сильный.
Он кладет мою руку под его колено и блокирует ее на кровати. Его другая рука хватает мою, которая отталкивает его лицо, и он отталкивает эту руку на кровать. Я кричу и смеюсь, стараясь отвернуть от него лицо, но каждый раз, когда я двигаюсь, маркер оставляет следы по всему лицу, пока он пытается подписать его имя.
Он подпрыгивает, закрывает маркер и с ухмылкой смотрит на меня.
Я тянусь к моему ноутбуку.
Я: Ты больше не мастер проделок. Официально, теперь это трехсторонняя война. Прости меня, пока я пойду и найду в Google мою месть.
Я схватила ноутбук и спокойно вышла из комнаты, пока он смеялся надо мной. Когда я достигала своей спальни через гостиную, Уоррен дважды взглянул на меня.
— Можешь остаться здесь и посмотреть порно со мной, — сказал он, вглядываясь в маркер на моем лице.
Я проигнорировала его комментарий.
— Ридж и я только что закончили разговор о правилах телевизора, — солгала я.
— У меня четверг.
— Нет, — сказал Уоррен. — Завтра четверг. Я смотрю ночное порно по четвергам.
— Теперь не смотришь. Думаю, тебе надо было спросить меня об этих привычках, когда ты брал у меня интервью.
Он стонет.
— Хорошо. Можешь взять четверг, но только если ты оденешь то платье, в котором ходила раннее.
Я засмеялась.
— Я сожгла то платье.
Ридж
— Почему ты дал Сидни телевизор сегодня? — показал Уоррен. Он рухнул на диван рядом со мной.
— Ты же знаешь, что я люблю ночь четверга. Я работаю по пятницам.
— Я никогда не говорил с Сидни насчет прав телевизора.
Он поглядывает на дверь спальни Сидни с хмурым лицом. — Что за маленькая обманщица. Так или иначе, где ты ее нашел?
— Связано с музыкой. Она пишет слова для группы.
Уоррен выпучил глаза, выпрямился на диване и посмотрел на меня с таким взглядом, будто только что я его предал.
— Ты не думаешь, что это то, о чем твой менеджер должен знать?
Я засмеялся, и повернулся к нему.
— Хорошее замечание. Эй, Уоррен, Сидни официально пишет для нас слова.
Он нахмурил брови.
— И ты не думаешь, что твой менеджер должен обсудить финансовые договоренности с ней? Какой процент она получит?
— Никакой. Она чувствует себя виноватой, беря проценты, в то время как не платит за аренду, поэтому сейчас все в порядке.
Сейчас он встал и оглядывает меня.
— Откуда ты знаешь, что можешь доверять ей? И что если что-то случится с песней, которую она написала? Что если альбом разрежут, и она внезапно решит получить процент? И какого черта, ты больше не пишешь песни?
Я вздохнул. Мы разговаривали об этом так много раз, что моя голова уже болит.
— Я не могу. Ты знаешь это. Это всего лишь на время, когда у меня все наладится. И успокойся, она согласилась подписать все, в чем помогла.
Он снова рухнул на диван, разочарованный.
— Просто не приписывай больше людей в группу без обсуждения со мной сначала, хорошо? Я чувствую себя лишним, когда вы не включаете меня.
Он скрестил свои руки на груди и надулся.
— Неужто милый Уоррен надулся?
Я поддался вперед и обнял его одной рукой, он постарался увернуться от меня. Я поднялся повыше и поцеловал его в щеку, и он начал бить мою руку, стараясь убрать ее от него. Я засмеялся и отпустил его лицо, посмотрев на Сидни, которая только что вошла в комнату. Она уставилась на нас. Уоррен обхватывает рукой мои бедра и кладет голову на мое плечо. Я глажу его щеку, пока мы оба смотрим ей прямо в лицо. Она медленно покачала головой и зашла в свою комнату.