Фантастика, 1964 год

Пантелеев поискал глазами Кайменова, улыбнулся ему, — Вы мне рассказывали, Владимир Михайлович, что вводили в машину справедливо рассчитанные шкалы, продуманные инструкции и даже информацию о решениях партии, определяющих сейчас жизнь нашей науки и нашей страны — и все равно модель выдавала узкоутилитарные решения. Я вам скажу более: если бы вы ввели в “М-117” произведения великих мыслителей, содержание музыки Бетховена, стихи гениальных поэтов — все равно эта цель подчинила бы себе все. Все это было бы пущено в ход для достижения благополучия. Это страшная цель, товарищи! Она вытравливает из человека все веления чувств, все превращает в труху: если и благородство — то с расчетом, чтобы заметили и оценили; если любовь, то с заранее обдуманным намерением; если преданность, то не долгу, а вышестоящим инстанциям… и если такой человек не совершает низких поступков, то не из отвращения к низости, а лишь из боязни попасться. И я крайне огорчен, что… э-э… весьма обидные предположения экспериментаторов о личных целях и о возможностях Павла Николаевича Шишкина полностью подтверждены опытом.
Глаза Пантелеева, а за ним и глаза всех обратились к месту, где сидел Шишкин. Но того уже не было…
С собрания Малышев и Кайменов направились в машинный зал: сегодня пришла их очередь работать в ночную смену. В коридоре Володька несколько раз треснул Сергея поперек спины.
— Ну ладно, ладно, — басом сказал тот. — А то и я могу.
— Напугал же ты меня, чертяка! А все-таки как насчет алгоритма успеха? Что, спасовал?
— Видишь ли, — Сергей поднял брови, откинул голову и значительно сложил губы, — надо все-таки прежде договориться: что понимать под словом “успех”.
Они отперли дверь, вошли в затемненный машинный зал. Лунный свет лил в окна, отражался от граней шкафов и пультов, рассеивался стенами — казалось, что зал погружен в зеленую прозрачную воду. Сергей повернул выключатели на щите: вспыхнули шеренги газосветных трубок на потолке, зашипели воздуходувки. Инженеры надели халаты.
— Да, — вспомнил Володька, — покажи, как ты программировал доклад Шишкина? Как тебе это удалось? Я был совершенно уверен, что “М-117” не потянет такую задачу.
Сергей перебрасывал рычажки тумблеров на пульте “Молнии”.
— Мне теперь придется долго извиняться перед Валентином Георгиевичем, — усмехнулся он. — Ввел старика в заблуждение — Видишь ли, ты прав, для “М-117” это безнадежная задача. Я просто сел и написал этот доклад. В два вечера.
Кайменов опустился на стул, рот у него образовал букву “О”.
— Мы с тобой слишком увлеклись электронной моделью, — продолжал Малышев. — А ведь ты и сам замечал, что ее решения удивительно банальны. И те алгоритмы, которые ты предсказывал: “я тебе — ты мне…”, “умный в гору не пойдет…”, “око за око…” — Шишкин ими действительно пользуется. Все правильно… Одним словом, чтобы разгадать таких, как Шишкин, привлекать кибернетику не обязательно. Можно и так.
Володька долго молчал. Глаза у него потемнели, сузились.
— Так какого же черта?! — сказал он.