Жиды города Питера, или невеселые беседы при свечах
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Гостиная-кабинет в квартире профессора Кирсанова. Прямо - большие окна, задернутые шторами. Между ними - старинной работы стол-бюро с многочисленными выдвижными ящичками. На столе - раскрытая пишущая машинка, стопки бумаг, папки, несколько мощных словарей, беспорядок.
Посредине комнаты - овальный стол, - скатерть, электрический самовар, чашки, сахарница, ваза с печеньем. Слева, боком к зрителям, установлен огромный телевизор. За чаем сидят и смотрят заседание Верховного Совета: хозяин дома профессор Станислав Александрович Кирсанов, рослый, склонный к полноте, украшенный кудрявой русой шевелюрой и бородищей, с подчеркнуто-величавыми манерами потомственного барина, в коричневой домашней толстовке и спортивных брюках с олимпийским кантом; супруга его, Зоя Сергеевна, маленькая, худощавая, гладко причесанная, с заметной сединой, нрава тихого и спокойного, очень аккуратная и изящная (в далекой молодости - балерина), - она в строгом темном платье, на плечах - цветастая цыганская шаль; их сосед по лестничной площадке и приятель дома Олег Кузьмич Базарин, толстый, добродушнейшего вида, плешивый, по сторонам плеши - серебристый генеральский бобрик, много и охотно двигает руками, когда говорит - для убедительности, когда слушает - в знак внимания, одет совершенно по-домашнему - в затрапезной куртке с фигурными заплатами на локтях, в затрапезных же зеленых брючках и в больших войлочных туфлях.
Из телевизора доносится: «Итак, товарищи... Теперь нам надо посоветоваться... Вы хотите выступить? Пожалуйста... Третий микрофон включите...»
Кирсанов : Опять эта харя выперлась! Терпеть его не могу...
Базарин : Бывают и похуже... Зоя Сергеевна, накапайте мне еще чашечку, если можно...
Зоя Сергеевна (наливая чай): Вам покрепче?
Базарин : Не надо покрепче, не надо, ночь на дворе...
Кирсанов (с отвращением): Нет, но до чего же мерзопакостная рожа! Ведь в какой-нибудь Португалии его из-за одной только этой рожи никогда бы в парламент не выбрали!
Разговор этот идет на фоне телевизионного голоса - рявкающего, взрыкивающего, митингового: «Я говорю здесь от имени народа... Четверть миллиона избирателей... И никто здесь не позволит, чтобы бесчестные дельцы наживались, в то время как трудящиеся едва сводят концы с концами... «Голос Нишанова: «То есть я вас так понимаю, что вы предлагаете голосовать сразу? Очень хорошо. Других предложений нет? Включите режим регистрации, пожалуйста...»
Кирсанов : Сейчас ведь проголосуют, ей-богу.
Зоя Сергеевна : А это с самого начала было ясно. Неужели ты сомневался?
Кирсанов : Я не сомневался. Но когда я вижу, что они сейчас проголосуют растратить шестнадцать миллиардов только для того, чтобы неведомый Сортир Сортирыч получил возможность за мой счет ежемесячно ездить в Италию... и даже не сам Сортир Сортирыч, а его зять-внук-племянник... Только для этого заключается контракт века, который по сю сторону никому решительно, кроме Сортир Сортирыча, не нужен... загадят территорию величиной с Бенилюкс... отравят двадцать четыре реки... завоняют всю Среднерусскую возвышенность... Но зато племянник Сортир Сортирыча на совершенно законном основании сможет теперь поехать за бугор и купить там себе «тойоту»...
И в этот момент в квартире гаснет свет.
Кирсанов : Что за черт! Опять?
Базарин (уверенно): Пробки перегорели. Говорил я вам, что не надо этот подозрительный самовар включать...
Кирсанов : Да при чем здесь самовар?.. Подождите, я сейчас пойду посмотрю... Ч-черт, понаставили стульев...
Зоя Сергеевна : Нет, это не пробки перегорели. Это опять у нас фаза пропала.
Базарин (с недоумением): Куда пропала? Фаза? Какая фаза?
Слышны какие-то шумы и неясные голоса с лестницы (из-за кулис справа), голос Кирсанова: «А в этом крыле? Что?.. Понятно... Ну, и что мы теперь будем делать?..» Базарин, подобравшись в темноте к окну, отдергивает штору. За окном падает крупный снег, там очень светло: отсветы уличных фонарей, низкое светлое небо, в огромном доме напротив - множество разноцветно освещенных окон.
Кирсанов (появляется из прихожей справа): Поздравляю! По всей лестнице света нет. И по всему дому, кажется...
Зоя Сергеевна : Ну, по крайней мере, не так обидно. Фаза опять пропала?
Кирсанов : Она, подлая... (Подходит к окну.) Живут же люди, горюшка не знают! (Зое Сергеевне.) Лапа, а где у нас были свечки?
Зоя Сергеевна : По-моему, мы их на дачу увезли...
Кирсанов : Ну, вот! За каким же дьяволом? Это просто поразительно - никогда в доме ничего не найдешь, когда надо!..
Базарин : Станислав, побойся бога. Зачем тебе сейчас свечи? Второй час уже, спать пора... (Спохватывается.) Тьфу ты, в самом деле! У меня же в холодильнике суп, на три дня сварено. И голубцы! Теперь, конечно, все прокиснет...
Зоя Сергеевна : Ничего у вас не прокиснет, Олег Кузьмич, вынесите на балкон и все дела.
Кирсанов (от бюро, с торжеством): Вот они! Видала? Вот они, голубчики... (Передразнивает.) «На дачу, на дачу...»
Зоя Сергеевна : Ой, а где же они были?
Кирсанов : В бюро они у меня были. В бюро! Очень хорошее место для свечей. Интересно, как бы ты без меня существовала в этом мире?.. Где спички?
Зоя Сергеевна : А в бюро их у тебя нет? Замечательное место для спичек...
Кирсанов (укрепляет свечи в канделябрах на бюро и расставляет по столу): Ладно, ладно, лапа, сходи на кухню, все равно стоишь...
Базарин (чиркает спичкой, свечи загораются одна за другой): Да на кой ляд вам это понадобилось, в самом деле? Спать давно пора...
Кирсанов : Ну куда тебе спать, ты же сейчас человек одинокий и даже в значительной степени холостой... Сиди, пей чай, наслаждайся беседой с умными людьми...
Из-за кулис справа появляется длинная черная фигура - рослый человек в блестящем мокром плаще до пят с мокрым блестящим капюшоном.
Черный Человек (зычно): Гражданин Кирсанов?
Кирсанов (ошеломленно): Да... Я...
Черный Человек : Станислав Александрович?
Кирсанов : Да! А в чем дело? Как вы сюда попали?
Черный Человек (зычно): Спецкомендатура ЭсА! (Обыкновенным голосом.) У вас дверь приоткрытая, а звонок не работает. Паспорт ваш, будьте добры...