Стихотворения. Поэмы. Сказки

ЖУКОВСКОМУ.
 
 
Когда, к мечтательному миру
 
Стремясь возвышенной душой,
 
Ты держишь на коленях лиру
 
Нетерпеливою рукой;
 
Когда сменяются виденья
 
Перед тобой в волшебной мгле,
 
И быстрый холод вдохновенья
 
Власы подъемлет на челе,
 
Ты прав, творишь ты для немногих,
 
Не для завистливых судей,
 
Не для сбирателей убогих
 
Чужих суждений и вестей,
 
Но для друзей таланта строгих,
 
Священной истины друзей.
 
Не всякого полюбит счастье,
 
Не все родились для венцов.
 
Блажен, кто знает сладострастье
 
Высоких мыслей и стихов!
 
Кто наслаждение прекрасным
 
В прекрасный получил удел
 
И твой восторг уразумел
 
Восторгом пламенным и ясным.
 
 
К ПОРТРЕТУ ЖУКОВСКОГО.
 
 
Его стихов пленительная сладость
 
Пройдет веков завистливую даль,
 
И, внемля им, вздохнет о славе младость
 
Утешится безмолвная печаль
 
И резвая задумается радость.
 
 
(НА КАЧЕНОВСКОГО.)
 
 
Бессмертною рукой раздавленный зоил,
 
Позорного клейма ты вновь не заслужил!
 
Бесчестью твоему нужна ли перемена?
 
Наш Тацит на тебя захочет ли взглянуть?
 
Уймись — и прежним ты стихом доволен будь,
 
Плюгавый выползок из гузна Дефонтена!
 
 
* * *
 
 
Могущий бог садов — паду перед тобой,
 
Прияп, ты, коему всё жертвует в природе(?)
 
Твой лик уродливый поставил я с мольбой
 
(В моем смиренном огороде),
 
Не с тем, чтоб удалял ты своенравных коз
 
И пти(чек) от (плодов) и нежных (и) незрелых,
 
Тебя украсил (я) венком (из) диких роз
 
При пляске поселян веселых
 
 
* * *
 
 
O Zauberei der ersten Liebe!..
 
Wieland.
 
Дубравы, где в тиши свободы
 
Встречал я счастьем каждый день,
 
Ступаю вновь под ваши своды,
 
Под вашу дружескую тень.
 
И для (меня) воскресла радость,
 
И душу взволновали вновь
 
Моя потерянная младость,
 
Тоски мучительная сладость
 
(И сердца первая) любовь.
 
 
 
Любовник муз уединенный,
 
В с(ени пленительных) дубрав,
 
Я был свидетель умиленный
 
Ее (младенческих) забав.
 
Она цвела передо мною,
 
И (я) чудесной красоты
 
Уже отгадывал мечтою
 
Еще неясные черты,
 
И мысль об ней одушевила
 
(Моей) цевницы первый звук
 
(И тайне сердце научила).
 
 
МЕЧТАТЕЛЮ.
 
 
Ты в страсти горестной находишь наслажденье:
 
Тебе приятно слезы лить,
 
Напрасным пламенем томить воображенье
 
И в сердце тихое уныние таить.
 
Поверь, не любишь ты, неопытный мечтатель.
 
О если бы тебя, унылых чувств искатель,
 
Постигло страшное безумие любви;
 
Когда б весь яд ее кипел в твоей крови:
 
Когда бы в долгие часы бессонной ночи,
 
На ложе, медленно терзаемый тоской,
 
Ты звал обманчивый покой,
 
Вотще смыкая скорбны очи,
 
Покровы жаркие рыдая обнимал
 
И сохнул в бешенстве бесплодного желанья,
 
Поверь, тогда б ты не питал
 
Не благодарного мечтанья!
 
Нет, нет! в слезах упав к ногам
 
Своей любовницы надменной,
 
Дрожащий, бледный, исступленный,
 
Тогда б воскликнул ты к богам:
 
"Отдайте, боги, мне рассудок омраченный,
 
Возьмите от меня сей образ роковой!
 
Довольно я любил; отдайте мне покой!"
 
Но мрачная любовь и образ незабвенный
 
Остались вечно бы с тобой.
 
 
К Н. Я. ПЛЮСКОВОЙ.
 
 
На лире скромной, благородной
 
Земных богов я не хвалил
 
И силе в гордости свободной
 
Кадилом лести не кадил.
 
Свободу лишь учася славить,
 
Стихами жертвуя лишь ей,
 
Я не рожден царей забавить
 
Стыдливой Музою моей.
 
Но, признаюсь, под Геликоном,
 
Где Касталийский ток шумел,
 
Я, вдохновенный Аполлоном,
 
Елисавету втайне пел.
 
Небесного земной свидетель,
 
Воспламененною душой
 
Я пел на троне добродетель
 
С ее приветною красой.
 
Любовь и тайная Свобода
 
Внушали сердцу гимн простой.
 
И неподкупный голос мой
 
Был эхо русского народа.
 
 
К ***.
 
 
Счастлив, кто близ тебя, любовник упоенный,
 
Без томной робости твой ловит светлый взор,
 
Движенья милые, игривый разговор
 
И след улыбки незабвенной.
 
 
* * *
 
 
И я слыхал, что божий свет
 
Единой дружбою прекрасен,
 
Что без нее отрады нет,
 
Что жизни б путь нам был ужасен,
 
Когда б не тихой дружбы свет.
 
Но слушай — чувство есть другое:
 
Оно и нежит и томит,
 
В трудах, заботах и в покое
 
Всегда не дремлет и горит:
 
Оно мучительно, жестоко,
 
Оно всю душу в нас мертвит,
 
Коль язвы тяжкой (и) глубокой
 
Елей надежды не живит….
 
Вот страсть, которой я сгораю!..
 
Я вяну, гибну в цвете лет,
 
Но исцелиться не желаю…
 
 
* * *