Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царе

 
 
И послушалась волна:
 
Тут же на берег она
 
Бочку вынесла легонько
 
И отхлынула тихонько.
 
Мать с младенцем спасена;
 
Землю чувствует она.
 
Но из бочки кто их вынет?
 
Бог неужто их покинет?
 
Сын на ножки поднялся,
 
В дно головкой уперся,
 
Понатужился немножко:
 
«Как бы здесь на двор окошко
 
Нам проделать?» – молвил он,
 
Вышиб дно и вышел вон.
 
 
 
 
Мать и сын теперь на воле;
 
Видят холм в широком поле;
 
Море синее кругом,
 
Дуб зеленый над холмом.
 
Сын подумал: добрый ужин
 
Был бы нам, однако, нужен.
 
Ломит он у дуба сук
 
И в тугой сгибает лук,
 
Со креста снурок шелковый
 
Натянул на лук дубовый,
 
Тонку тросточку сломил,
 
Стрелкой легкой завострил
 
И пошел на край долины
 
У моря искать дичины.
 
 
 
 
К морю лишь подходит он,
 
Вот и слышит будто стон…
 
Видно, на море не тихо:
 
Смотрит – видит дело лихо:
 
Бьется лебедь средь зыбей,
 
Коршун носится над ней;
 
Та бедняжка так и плещет,
 
Воду вкруг мутит и хлещет…
 
Тот уж когти распустил,
 
Клев кровавый навострил…
 
Но как раз стрела запела –
 
В шею коршуна задела –
 
Коршун в море кровь пролил.
 
Лук царевич опустил;
 
Смотрит: коршун в море тонет
 
И не птичьим криком стонет,
 
Лебедь около плывет,
 
Злого коршуна клюет,
 
Гибель близкую торопит,
 
Бьет крылом и в море топит –
 
И царевичу потом
 
Молвит русским языком:
 
«Ты царевич, мой спаситель,
 
Мой могучий избавитель,
 
Не тужи, что за меня
 
Есть не будешь ты три дня,
 
Что стрела пропала в море;
 
Это горе – все не горе.
 
Отплачу тебе добром,
 
Сослужу тебе потом:
 
Ты не лебедь ведь избавил,
 
Девицу в живых оставил;
 
Ты не коршуна убил,
 
Чародея подстрелил.
 
Ввек тебя я не забуду:
 
Ты найдешь меня повсюду,
 
А теперь ты воротись,
 
Не горюй и спать ложись».
 
 
 
 
Улетела лебедь-птица,
 
А царевич и царица,
 
Целый день проведши так,
 
Лечь решились натощак.
 
Вот открыл царевич очи;
 
Отрясая грезы ночи
 
И дивясь, перед собой
 
Видит город он большой,
 
Стены с частыми зубцами,
 
И за белыми стенами
 
Блещут маковки церквей
 
И святых монастырей.
 
Он скорей царицу будит;
 
Та как ахнет!… «То ли будет? –
 
Говорит он, – вижу я:
 
Лебедь тешится моя».
 
 
 
 
Мать и сын идут ко граду.
 
Лишь ступили за ограду,
 
Оглушительный трезвон
 
Поднялся со всех сторон:
 
К ним народ навстречу валит,
 
Хор церковный бога хвалит;
 
В колымагах золотых
 
Пышный двор встречает их;
 
Все их громко величают,
 
И царевича венчают
 
Княжей шапкой, и главой
 
Возглашают над собой;
 
И среди своей столицы,
 
С разрешения царицы,
 
В тот же день стал княжить он
 
И нарекся: князь Гвидон.
 
 
 
 
Ветер на море гуляет
 
И кораблик подгоняет;
 
Он бежит себе в волнах
 
На раздутых парусах.
 
Корабельщики дивятся,
 
На кораблике толпятся,
 
На знакомом острову
 
Чудо видят наяву:
 
Город новый златоглавый,
 
Пристань с крепкою заставой –
 
Пушки с пристани палят,
 
Кораблю пристать велят.
 
Пристают к заставе гости
 
Князь Гвидон зовет их в гости,
 
Их он кормит и поит
 
И ответ держать велит:
 
«Чем вы, гости, торг ведете
 
И куда теперь плывете?»
 
Корабельщики в ответ:
 
«Мы объехали весь свет,
 
Торговали соболями,
 
Чорнобурыми лисами;
 
А теперь нам вышел срок,
 
Едем прямо на восток,
 
Мимо острова Буяна,
 
В царство славного Салтана…»
 
Князь им вымолвил тогда:
 
«Добрый путь вам, господа,
 
По морю по Окияну
 
К славному царю Салтану;
 
От меня ему поклон».
 
 
 
 
Гости в путь, а князь Гвидон
 
С берега душой печальной
 
Провожает бег их дальный;
 
Глядь – поверх текучих вод
 
Лебедь белая плывет.
 
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
 
Что ты тих, как день ненастный?
 
Опечалился чему?» –
 
Говорит она ему.
 
Князь печально отвечает:
 
«Грусть-тоска меня съедает,
 
Одолела молодца:
 
Видеть я б хотел отца».
 
Лебедь князю: «Вот в чем горе!
 
Ну послушай: хочешь в море
 
Полететь за кораблем?
 
Будь же, князь, ты комаром».