Русский романс

  
ЛЕВ ИБРАГИМОВ
   
468. «Ты душа ль моя, красна девица!..»
 
 
 
Ты душа ль моя, красна девица!
 
Ты звезда моя ненаглядная!
 
Ты услышь меня, полюби меня,
 
Полюби меня, радость дней моих!..
 
 
 
Ах! как взглянешь ты, раскрасавица,
 
Мне тогда твои очи ясные
 
Ярче солнышка в небе кажутся,
 
Черней сумрака в ночь осеннюю!..
 
И огнем горит, и ключом кипит
 
Кровь горячая, молодецкая;
 
Всё к тебе манит, всё к тебе зовет
 
Сердце пылкое, одинокое!..
 
 
 
Ты душа ль моя, красна девица!
 
Ты звезда моя ненаглядная!
 
Ты услышь меня, полюби меня,
 
Полюби меня, радость дней моих!
 
 
 
И склоню к тебе я головушку
 
Свою буйную, разудалую;
 
Я отдам тебе свою волюшку,
 
Во чужих руках небывалую;
 
Я скажу тогда: ты прости навек,
 
Жизнь разгульная, молодецкая!
 
Мне милей тебя, моя милая,
 
Душа-девица, раскрасавица!
 
 
<1841>
 
  
ГРИГОРИЙ МАЛЫШЕВ
 
 (ОК. 1812 —?) 
   
469. Свидание через пятнадцать лет («Звенит звонок, и тройка мчится…») [472]
 
 
 
Звенит звонок, и тройка мчится.
 
Несется пыль по столбовой;
 
На крыльях радости стремится
 
В дом кровных воин молодой.
 
 
 
Он с ними юношей расстался.
 
Пятнадцать лет в разлуке жил;
 
В чужих землях с врагами дрался,
 
Царю, отечеству служил.
 
 
 
И вот в глазах село родное,
 
На храме божьем крест горит!
 
Забилось сильно ретиво?е,
 
Слеза невольная блестит.
 
 
 
«Звени! звени, звонок, громчее!
 
Лихая тройка, вихрем мчись,
 
Ямщик, пой песни веселее!
 
Вот отчий дом!.. остановись!»;
 
 
 
Звонок замолк, и пар клубится
 
С коней ретивых, удалых;
 
Нежданный гость под кров стучится,
 
Внезапно входит в круг родных.
 
 
 
Его родные не узнали,
 
Переменились в нем черты;
 
И все невольно вопрошали:
 
«Скажи, служивый, кто же ты?»
 
 
 
— «Я вам принес письмо от сына,
 
Здоров он, шлет со мной поклон;
 
Такого ж вида, роста, чина,
 
И я точь-в-точь, две капли — он!..»
 
 
 
— «Наш сын! наш брат!» — тогда вскричали
 
Родные, кровные его;
 
В слезах, в восторге обнимали
 
Родного гостя своего.
 
 
<1848>
 
  
АЛЕКСЕЙ РАЗОРЕНОВ
 
 (1819–1891) 
   
470. Песня («Не брани меня, родная…») [473]
 
 
 
Не брани меня, родная,
 
Что я так люблю его.
 
Скучно, скучно, дорогая,
 
Жить одной мне без него.
 
 
 
Я не знаю, что такое
 
Вдруг случилося со мной,
 
Что так бьется ретиво?е
 
И терзается тоской.
 
 
 
Всё оно во мне изныло,
 
Вся горю я как огнем,
 
Всё немило мне, постыло.
 
Всё страдаю я по нем.
 
 
 
Мне не надобны наряды
 
И богатства всей земли…
 
Кудри молодца и взгляды
 
Сердце бедное зажгли…
 
 
 
Сжалься, сжалься же, родная,
 
Перестань меня бранить.
 
Знать, судьба моя такая —
 
Я должна его любить!
 
 
1840-е — 1850-е годы
 
  
И. МАКАРОВ
   
471. «Однозвучно гремит колокольчик…» [474]
 
 
 
Однозвучно гремит колокольчик,
 
И дорога пылится слегка,
 
И уныло по ровному полю
 
Разливается песнь ямщика.
 
Столько грусти в той песне унылой,
 
Столько грусти в напеве родном,
 
Что в душе моей хладной, остылой
 
Разгорелося сердце огнем.
 
И припомнил я ночи иные
 
И родные поля и леса,
 
И на очи, давно уж сухие.
 
Набежала, как искра, слеза.
 
Однозвучно гремит колокольчик,
 
И дорога пылится слегка.
 
И замолк мой ямщик, а дорога
 
Предо мной далека, далека…
 
 
Конец 1840-х или начало 1850-х годов
 
  
Н. СОКОЛОВ
   
472. Он («Кипел, горел пожар московский…») [475]
 
 
 
Кипел, горел пожар московский,
 
Дым расстилался по реке,
 
На высоте стены кремленской
 
Стоял Он в сером сюртуке.
 
 
 
Он видел огненное море?
 
Впервые полный мрачных дум,
 
Он в первый раз постигнул горе,
 
И содрогнулся гордый ум!
 
 
 
Ему мечтался остров дикий.
 
Он видел гибель впереди,
 
И призадумался великий,
 
Скрестивши руки на груди, —
 
 
 
И погрузился Он в мечтанья,
 
Свой взор на пламя устремил,
 
И тихим голосом страданья
 
Он сам себе проговорил:
 
 
 
«Судьба играет человеком;
 
Она, лукавая, всегда
 
То вознесет тебя над веком,
 
То бросит в пропасти стыда,
 
 
 
И я, водивший за собою
 
Европу целую в цепях,
 
Теперь поникнул головою
 
На этих горестных стенах!
 
 
 
И вы, мной созванные гости,
 
И вы погибли средь снегов —
 
В полях истлеют ваши кости
 
Без погребенья и гробов!
 
 
 
Зачем я шел к тебе, Россия,
 
В твои глубокие снега?
 
Здесь о ступени роковые
 
Споткнулась дерзкая нога!
 
 
 
Твоя обширная столица —
 
Последний шаг мечты моей,
 
Она — надежд моих гробница,
 
Погибшей славы — мавзолей».
 
 
<1850>