Русский романс

  
95. Зимняя дорога [111]
 
 
 
Сквозь волнистые туманы
 
Пробирается луна,
 
На печальные поляны
 
Льет печально свет она.
 
 
 
По дороге зимней, скучной
 
Тройка борзая бежит,
 
Колокольчик однозвучный
 
Утомительно гремит.
 
 
 
Что-то слышится родное
 
В долгих песнях ямщика:
 
То разгулье удалое,
 
То сердечная тоска…
 
 
 
Ни огня, ни черной хаты…
 
Глушь и снег… Навстречу мне
 
Только версты полосаты
 
Попадаются одне.
 
 
 
Скучно, грустно… завтра, Нина,
 
Завтра, к милой возвратясь,
 
Я забудусь у камина,
 
Загляжусь не наглядясь.
 
 
 
Звучно стрелка часовая
 
Мерный круг свой совершит,
 
И, докучных удаляя,
 
Полночь нас не разлучит.
 
 
 
Грустно, Нина: путь мой скучен,
 
Дремля смолкнул мой ямщик,
 
Колокольчик однозвучен,
 
Отуманен лунный лик.
 
 
1826
 
  
96. Талисман [112]
 
 
 
Там, где море вечно плещет
 
На пустынные скалы,
 
Где луна теплее блещет
 
В сладкий час вечерней мглы,
 
Где, в гаремах наслаждаясь,
 
Дни проводит мусульман,
 
Там волшебница, ласкаясь,
 
Мне вручила талисман.
 
 
 
И, ласкаясь, говорила:
 
«Сохрани мой талисман:
 
В нем таинственная сила!
 
Он тебе любовью дан.
 
От недуга, от могилы,
 
В бурю, в грозный ураган,
 
Головы твоей, мой милый,
 
Не спасет мой талисман.
 
 
 
И богатствами Востока
 
Он тебя не одарит,
 
И поклонников пророка
 
Он тебе не покорит;
 
И тебя на лоно друга,
 
От печальных чуждых стран,
 
В край родной на север с юга
 
Не умчит мой талисман…
 
 
 
Но когда коварны очи
 
Очаруют вдруг тебя,
 
Иль уста во мраке ночи
 
Поцелуют не любя —
 
Милый друг! от преступленья,
 
От сердечных новых ран,
 
От измены, от забвенья
 
Сохранит мой талисман!»
 
 
1827
 
  
97. «Не пой, красавица, при мне…» [113]
 
 
 
Не пой, красавица, при мне
 
Ты песен Грузии печальной:
 
Напоминают мне оне
 
Другую жизнь и берег дальный.
 
 
 
Увы! напоминают мне
 
Твои жестокие напевы
 
И степь, и ночь — и при луне
 
Черты далекой, бедной девы!..
 
 
 
Я призрак милый, роковой,
 
Тебя увидев, забываю;
 
Но ты поешь — и предо мной
 
Его я вновь воображаю.
 
 
 
Не пой, красавица, при мне
 
Ты песен Грузии печальной:
 
Напоминают мне оне
 
Другую жизнь и берег дальный.
 
 
1828
 
  
98. «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» [114]
 
 
 
На холмах Грузии лежит ночная мгла;
 
          Шумит Арагва предо мною.
 
Мне грустно и легко; печаль моя светла.
 
          Печаль моя полна тобою,
 
Тобой, одной тобой… Унынья моего
 
          Ничто не мучит, не тревожит,
 
И сердце вновь горит и любит — оттого,
 
          Что не любить оно не может.
 
 
1829
 
  
99. Прощанье [115]
 
 
 
В последний раз твой образ милый
 
Дерзаю мысленно ласкать,
 
Будить мечту сердечной силой
 
И с негой робкой и унылой
 
Твою любовь воспоминать.
 
 
 
Бегут, меняясь, наши лета,
 
Меняя все, меняя нас.
 
Уж ты для своего поэта
 
Могильным сумраком одета,
 
И для тебя твой друг угас.
 
 
 
Прими же, дальняя подруга,
 
Прощанье сердца моего,
 
Как овдозевшая супруга,
 
Как друг, обнявший молча друга
 
Пред заточением его.
 
 
1830
 
  
100. «Я здесь, Инезилья…» [116]
 
 
 
Я здесь, Инезилья,
 
Я здесь под окном.
 
Объята Севилья
 
И мраком и сном.
 
 
 
Исполнен отвагой,
 
Окутан плащом,
 
С гитарой и шпагой
 
Я здесь под окном.
 
 
 
Ты спишь ли? Гитарой
 
Тебя разбужу.
 
Проснется ли старый,
 
Мечом уложу.
 
 
 
Шелковые петли
 
К окошку привесь…
 
Что медлишь?.. Уж нет ли
 
Соперника здесь?..
 
 
 
Я здесь, Инезилья,
 
Я здесь под окном.
 
Объята Севилья
 
И мраком и сном.
 
 
1830
 
  
101. «Для берегов отчизны дальной…» [117]
 
 
 
Для берегов отчизны дальной
 
Ты покидала край чужой;
 
В час незабвенный, в час печальный
 
Я долго плакал пред тобой.
 
Мои хладеющие руки
 
Тебя старались удержать;
 
Томленье страшное разлуки
 
Мой стон молил не прерывать.
 
 
 
Но ты от горького лобзанья
 
Свои уста оторвала;
 
Из края мрачного изгнанья
 
Ты в край иной меня звала.
 
Ты говорила: «В день свиданья
 
Под небом вечно голубым,
 
В тени олив, любви лобзанья
 
Мы вновь, мой друг, соединим».
 
 
 
Но там, увы, где неба своды
 
Сияют в блеске голубом,
 
Где тень олив легла на воды,
 
Заснула ты последним сном.
 
Твоя краса, твои страданья
 
Исчезли в урне гробовой —
 
А с ними поцелуи свиданья…
 
Но жду его; он за тобой..
 
 
1830