Русский романс

  
82. Мой гений [98]
 
 
 
О память сердца! ты сильней
 
Рассудка памяти печальной,
 
И часто сладостью своей
 
Меня в стране пленяешь дальной.
 
Я помню голос милых слов,
 
Я помню очи голубые,
 
Я помню локоны златые
 
Небрежно вьющихся власов.
 
Моей пастушки несравненной
 
Я помню весь наряд простой,
 
И образ милый, незабвенный
 
Повсюду странствует со мной.
 
Хранитель-гений мой — любовью
 
В утеху дан разлуке он:
 
Засну ль? приникнет к изголовью
 
И усладит печальный сон.
 
 
1815
 
  
83. «Есть наслаждение и в дикости лесов…» [99]
 
 
 
Есть наслаждение и в дикости лесов,
 
        Есть радость на приморском бреге,
 
И есть гармония в сем говоре валов,
 
        Дробящихся в пустынном беге.
 
Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,
 
        Для сердца ты всего дороже!
 
С тобой, владычица, привык я забывать
 
        И то, чем был, как был моложе,
 
И то, чем ныне стал под холодом годов.
 
        Тобою в чувствах оживаю:
 
Их выразить душа не знает стройных слов
 
        И как молчать об них, не знаю…
 
 
1819
 
  
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
 
 (1799–1837) 
   
84. Певец [100]
 
 
 
Слыхали ль вы за рощей глас ночной
 
Певца любви, певца своей печали?
 
Когда поля в час утренний молчали,
 
Свирели звук унылый и простой
 
                    Слыхали ль вы?
 
Встречали ль вы в пустынной тьме леснок
 
Певца любви, певца своей печали?
 
Следы ли слез, улыбку ль замечали,
 
Иль тихий взор, исполненный тоской,
 
                    Встречали вы?
 
Вздохнули ль вы, внимая тихий глас
 
Певца любви, певца своей печали?
 
Когда в лесах вы юношу видали,
 
Встречая взор его потухших глаз,
 
                    Вздохнули ль вы?
 
 
1816
 
  
85. Пробуждение [101]
 
 
 
Мечты, мечты,
 
Где ваша сладость?
 
Где ты, где ты,
 
Ночная радость?
 
Исчезнул он,
 
Веселый сон,
 
И одинокой
 
Во тьме глубокой
 
Я пробужден.
 
Кругом постели
 
Немая ночь.
 
Вмиг охладели,
 
Вмиг улетели
 
Толпою прочь
 
Любви мечтанья.
 
Еще полна
 
Душа желанья
 
И ловит сна
 
Воспоминанья.
 
Любовь, любовь,
 
Внемли моленья:
 
Пошли мне вновь
 
Свои виденья,
 
И поутру,
 
Вновь упоенный,
 
Пускай умру
 
Непробужденный.
 
 
1816
 
  
86. <Из поэмы «Кавказский пленник»> [102]
 
Черкесская песня
 
 
В реке бежит гремучий вал;
 
В горах безмолвие ночное;
 
Казак усталый задремал,
 
Склонясь на копие стальное.
 
Не спи, казак: во тьме ночной
 
Чеченец ходит за рекой.
 
 
 
Казак плывет на челноке,
 
Влача по дну речному сети.
 
Казак, утонешь ты в реке,
 
Как тонут маленькие дети,
 
Купаясь жаркою порой:
 
Чеченец ходит за рекой.
 
 
 
На берегу заветных вод
 
Цветут богатые станицы;
 
Веселый пляшет хоровод.
 
Бегите, русские певицы,
 
Спешите, красные, домой:
 
Чеченец ходит за рекой.
 
 
1820–1821
 
  
87. Ночь [103]
 
 
 
Мой голос для тебя и ласковый и томный
 
Тревожит поздное молчанье ночи темной.
 
Близ ложа моего печальная свеча
 
Горит; мои стихи, сливаясь и журча,
 
Текут, ручьи любви, текут, полны тобою.
 
Во тьме твои глаза блистают предо мноюР
 
Мне улыбаются, и звуки слышу я:
 
Мой друг, мой нежный друг… люблю… твоя… твоя…
 
 
1823
 
  
88. «Ночной зефир…» [104]
 
 
 
      Ночной зефир
 
      Струит эфир.
 
            Шумит,
 
            Бежит
 
      Гвадалквивир.
 
 
 
Вот взошла луна златая,
 
Тише… чу… гитары звон…
 
Вот испанка молодая
 
Оперлася на балкон.
 
 
 
      Ночной зефир
 
      Струит эфир.
 
            Шумит,
 
            Бежит
 
      Гвадалквивир.
 
 
 
Скинь мантилью, ангел милый,
 
И явись как яркий день!
 
Сквозь чугунные перилы
 
Ножку дивную продень!
 
 
 
      Ночной зефир
 
      Струит эфир.
 
            Шумит,
 
            Бежит
 
      Гвадалквивир.
 
 
1824