Русский романс

  
ДЕНИС ДАВЫДОВ
 
 (1784–1839) 
   
74. Вольный перевод из Парни [90]
 
 
 
        Сижу на берегу потока,
 
Бор дремлет в сумраке; всё спит вокруг, а я
 
Сижу на берегу — и мыслию далеко,
 
                  Там, там… где жизнь моя!..
 
И меч в руке моей мутит струи потока.
 
 
 
        Сижу на берегу потока,
 
Снедаем ревностью, задумчив, молчалив…
 
Не торжествуй еще, о ты, любимец рока!
 
                  Ты счастлив — но я жив…
 
И меч в руке моей мутит струи потока.
 
 
 
        Сижу на берегу потока…
 
Вздохнешь ли ты о нем, о друг, неверный друг…
 
И точно ль он любим? — ах, эта мысль жестока!..
 
                  Кипит отмщеньем дух,
 
И меч в руке моей мутит струи потока.
 
 
1817
 
  
75. И моя звездочка [91]
 
 
 
Море воет, море стонет,
 
И во мраке, одинок,
 
Поглощен волною, тонет
 
Мой заносчивый челнок.
 
 
 
Но, счастливец, пред собою
 
Вижу звездочку мою —
 
И покоен я душою,
 
И беспечно я пою:
 
 
 
«Молодая, золотая
 
Предвещательница дня!
 
При тебе беда земная
 
Недоступна до меня.
 
 
 
Но сокрой за бурной мглою
 
Ты сияние свое —
 
И сокроется с тобою
 
Провидение мое!»
 
 
1834
 
  
76. Романс («Не пробуждай, не пробуждай…») [92]
 
 
 
Не пробуждай, не пробуждай
 
Моих безумств и исступлений,
 
И мимолетных сновидений
 
Не возвращай, не возвращай!
 
 
 
Не повторяй мне имя той,
 
Которой память — мука жизни,
 
Как на чужбине песнь отчизны
 
Изгнаннику земли родной.
 
 
 
Не воскрешай, не воскрешай
 
Меня забывшие напасти,
 
Дай отдохнуть тревогам страсти
 
И ран живых не раздражай.
 
 
 
Иль нет! Сорви покров долой!..
 
Мне легче горя своеволье,
 
Чем ложное холоднодровье,
 
Чем мой обманчивый покой.
 
 
1834
 
  
КОНСТАНТИН БАТЮШКОВ
 
 (1787–1855) 
   
77. Ложный страх [93]
 
Подражание Парни
 
 
Помнишь ли, мой друг бесценный!
 
Как с амурами тишком,
 
Мраком ночи окруженный,
 
Я к тебе прокрался в дом?
 
Помнишь ли, о друг мой нежной!
 
Как дрожащая рука
 
От победы неизбежной
 
Защищалась — но слегка?
 
Слышен шум! ты испугалась!
 
Свет блеснул и вмиг погас;
 
Ты к груди моей прижалась,
 
Чуть дыша… блаженный час!
 
Ты пугалась; я смеялся.
 
«Нам ли ведать, Хлоя, страх!
 
Гименей за всё ручался,
 
И амуры на часах.
 
Всё в безмолвии глубоком.
 
Всё почило сладким сном!
 
Дремлет Аргус томным оком
 
Под Морфеевым крылом!»
 
Рано утренние розы
 
Запылали в небесах…
 
Но любви бесценны слезы,
 
Но улыбка на устах,
 
Томно персей волнованье
 
Под прозрачным полотном,
 
Молча новое свиданье
 
Обещали вечерком.
 
Если б Зевсова десница
 
Мне вручила ночь и день,
 
Поздно б юная денница
 
Прогоняла черну тень!
 
Поздно б солнце выходило
 
На восточное крыльцо;
 
Чуть блеснуло б — и сокрыло
 
За лес рдяное лицо;
 
Долго б тени пролежали
 
Влажной ночи на полях;
 
Долго б смертные вкушали
 
Сладострастие в мечтах.
 
Дружбе дам я час единой,
 
Вакху час и сну другой.
 
Остальною ж половиной
 
Поделюсь, мой друг, с тобой!
 
 
1810
 
  
78. Любовь в челноке
 
 
 
Месяц плавал над рекою,
 
Всё спокойно! Ветерок
 
Вдруг повеял, и волною
 
Принесло ко мне челнок.
 
 
 
Мальчик в нем сидел прекрасный,
 
Тяжким правил он веслом.
 
«Ах, малютка мой несчастный!
 
Ты потонешь с челноком!»
 
 
 
«Добрый путник, дай помо?гу;
 
Я не справлю, сидя в нем.
 
На — весло! и понемногу
 
Мы к ночлегу доплывем».
 
 
 
Жалко мне малютки стало;
 
Сел в челнок — и за весло!
 
Парус ветром надувало,
 
Нас стрелою понесло.
 
 
 
И вдоль берега помчались,
 
По теченью быстрых вод;
 
А на берег собирались
 
Стаей нимфы в хоровод.
 
 
 
Резвые смеялись, пели
 
И цветы кидали в нас;
 
Мы неслись, стрелой летели…
 
О беда! О страшный час!..
 
 
 
Я заслушался, забылся,
 
Ветер с моря заревел;
 
Мой челнок о мель разбился,
 
А малютка… улетел!
 
 
 
Кое-как на голый камень
 
Вышел, с горем пополам;
 
Я обмок — а в сердце пламень:
 
Из беды опять к бедам!
 
 
 
Всюду нимф ищу прекрасных,
 
Всюду в горести брожу,
 
Лишь в мечтаньях сладострастных
 
Тени милых нахожу.
 
 
 
Добрый путник! в час погоды
 
Не садися ты в челнок!
 
Знать, сии опасны воды;
 
Знать, малютка… страшный бог!
 
 
1810