Полное собрание стихотворений в одном томе

  
Ее глаза
 
 
 
Она мила – скажу меж нами —
 
Придворных витязей гроза,
 
И можно с южными звездами
 
Сравнить, особенно стихами,
 
Ее черкесские глаза.
 
Она владеет ими смело,
 
Они горят огня живей;
 
Но, сам признайся, то ли дело
 
Глаза Олениной моей!
 
Какой задумчивый в них гений,
 
И сколько детской простоты,
 
И сколько томных выражений,
 
И сколько неги и мечты!..
 
Потупит их с улыбкой Леля —
 
В них скромных граций торжество;
 
Поднимет – ангел Рафаэля
 
Так созерцает божество.
 
 
* * *
 
 
Не пой, красавица, при мне
 
Ты песен Грузии печальной:
 
Напоминают мне оне
 
Другую жизнь и берег дальный.
 
 
 
Увы! напоминают мне
 
Твои жестокие напевы
 
И степь, и ночь – и при луне
 
Черты далекой, бедной девы…
 
 
 
Я призрак милый, роковой,
 
Тебя увидев, забываю;
 
Но ты поешь – и предо мной
 
Его я вновь воображаю.
 
 
 
Не пой, красавица, при мне
 
Ты песен Грузии печальной:
 
Напоминают мне оне
 
Другую жизнь и берег дальный.
 
 
  
К Языкову
 
 
 
К тебе сбирался я давно
 
В немецкий град, тобой воспетый,
 
С тобой попить, как пьют поэты,
 
Тобой воспетое вино.
 
Уж зазывал меня с собою
 
Тобой воспетый Киселев,
 
И я с веселою душою
 
Оставить был совсем готов
 
Неволю невских берегов.
 
И что ж? Гербовые заботы
 
Схватили за полы меня,
 
И на Неве, хоть нет охоты,
 
Прикованным остался я.
 
О юность, юность удалая!
 
Могу ль тебя не пожалеть?
 
В долгах, бывало, утопая,
 
Заимодавцев убегая,
 
Готов был всюду я лететь;
 
Теперь докучно посещаю
 
Своих ленивых должников,
 
Остепенившись проклинаю
 
Я тяжесть денег и годов.
 
 
 
Прости, певец! играй, пируй,
 
С Кипридой, Фебом торжествуй,
 
Не знай сиятельного чванства,
 
Не знай любезных должников
 
И не плати своих долгов
 
По праву русского дворянства.
 
 
  
<Н. Д. Киселеву.>
 
 
 
Ищи в чужом краю здоровья и свободы,
 
Но Север забывать грешно,
 
Так слушай: поспешай карлсбадские пить воды,
 
Чтоб с нами снова пить вино.
 
 
  
Портрет
 
 
 
С своей пылающей душой,
 
С своими бурными страстями,
 
О жены Севера, меж вами
 
Она является порой
 
И мимо всех условий света
 
Стремится до утраты сил,
 
Как беззаконная комета
 
В кругу расчисленном светил.
 
 
  
Наперсник
 
 
 
Твоих признаний, жалоб нежных
 
Ловлю я жадно каждый крик:
 
Страстей безумных я мятежных
 
Как упоителен язык!
 
Но прекрати свои рассказы,
 
Таи, таи свои мечты:
 
Боюсь их пламенной заразы,
 
Боюсь узнать, что знала ты!
 
 
  
Кирджали
 
 
 
В степях зеленых Буджака,
 
Где Прут, [заветная] река,
 
Обходит русские владенья,
 
При [бедном] устьи ручейка
 
Стоит безвестное селенье.
 
Семействами болгары тут
 
[В беспечной дикости] живут,
 
Храня родительские нравы,
 
Питаясь трудом,
 
И не заботятся о том,
 
Как ратоборствуют державы
 
И грозно правят их судьбой.
 
 
* * *
 
 
А в ненастные дни
 
Собирались они
 
Часто.
 
Гнули, <-> их <->!
 
От пятидесяти
 
На сто.
 
 
 
И выигрывали
 
И отписывали
 
Мелом.
 
Так в ненастные дни
 
Занимались они
 
Делом.
 
 
  
Предчувствие
 
 
 
Снова тучи надо мною
 
Собралися в тишине;
 
Рок завистливый бедою
 
Угрожает снова мне…
 
Сохраню ль к судьбе презренье?
 
Понесу ль навстречу ей
 
Непреклонность и терпенье
 
Гордой юности моей?
 
 
 
Бурной жизнью утомленный,
 
Равнодушно бури жду:
 
Может быть, еще спасенный,
 
Снова пристань я найду…
 
Но предчувствуя разлуку,
 
Неизбежный, грозный час,
 
Сжать твою, мой ангел, руку
 
Я спешу в последний раз.
 
 
 
Ангел кроткий, безмятежный,
 
Тихо молви мне: прости,
 
Опечалься: взор свой нежный
 
Подыми иль опусти;
 
И твое воспоминанье
 
Заменит душе моей
 
Силу, гордость, упованье
 
И отвагу юных дней.
 
 
  
Утопленник
 
 
 
Прибежали в избу дети,
 
В торопях зовут отца:
 
"Тятя! тятя! наши сети
 
Притащили мертвеца."
 
"Врите, врите, бесенята, —
 
Заворчал на них отец: —
 
Ох, уж эти мне робята!
 
Будет вам ужо мертвец!
 
 
 
Суд наедет, отвечай-ка;
 
С ним я ввек не разберусь;
 
Делать нечего; хозяйка,
 
Дай кафтан; уж поплетусь…
 
Где ж мертвец?" – «Вон, тятя, э-вот!»
 
В самом деле, при реке,
 
Где разостлан мокрый невод,
 
Мертвый виден на песке.
 
 
 
Безобразно труп ужасный
 
Посинел и весь распух.
 
Горемыка ли несчастный
 
Погубил свой грешный дух,
 
Рыболов ли взят волнами,
 
Али хмельный молодец,
 
Аль ограбленный ворами
 
Недогадливый купец?
 
 
 
Мужику какое дело?
 
Озираясь, он спешит;
 
Он потопленное тело
 
В воду за ноги тащит,
 
И от берега крутого
 
Оттолкнул его веслом,
 
И мертвец вниз поплыл снова
 
За могилой и крестом.
 
 
 
Долго мертвый меж волнами
 
Плыл качаясь, как живой;
 
Проводив его глазами,
 
Наш мужик пошел домой.
 
"Вы, щенки! за мной ступайте!
 
Будет вам по калачу,
 
Да смотрите ж, не болтайте,
 
А не то поколочу".
 
 
 
В ночь погода зашумела,
 
Взволновалася река,
 
Уж лучина догорела
 
В дымной хате мужика,
 
Дети спят, хозяйка дремлет,
 
На полатях муж лежит,
 
Буря воет; вдруг он внемлет:
 
Кто-то там в окно стучит.
 
 
 
«Кто там?» – «Эй, впусти, хозяин!» —
 
"Ну, какая там беда?
 
Что ты ночью бродишь, Каин?
 
Чорт занес тебя сюда;
 
Где возиться мне с тобою?
 
Дома тесно и темно."
 
И ленивою рукою
 
Подымает он окно.
 
 
 
Из-за туч луна катится —
 
Что же? голый перед ним:
 
С бороды вода струится,
 
Взор открыт и недвижим,
 
Всё в нем страшно онемело,
 
Опустились руки вниз,
 
И в распухнувшее тело
 
Раки черные впились.
 
 
 
И мужик окно захлопнул:
 
Гостя голого узнав,
 
Так и обмер: «Чтоб ты лопнул!»
 
Прошептал он задрожав.
 
Страшно мысли в нем мешались,
 
Трясся ночь он напролет,
 
И до утра всё стучались
 
Под окном и у ворот.
 
 
 
Есть в народе слух ужасный:
 
Говорят, что каждый год
 
С той поры мужик несчастный
 
В день урочный гостя ждет;
 
Уж с утра погода злится,
 
Ночью буря настает,
 
И утопленник стучится
 
Под окном и у ворот.