Полное собрание стихотворений в одном томе

  
Ответ Ф. Т***
 
 
 
Нет, не черкешенка она;
 
Но в долы Грузии от века
 
Такая дева не сошла
 
С высот угрюмого Казбека.
 
 
 
Нет, не агат в глазах у ней,
 
Но все сокровища Востока
 
Не стоят сладостных лучей
 
Ее полуденного ока.
 
 
  
Зимняя дорога
 
 
 
Сквозь волнистые туманы
 
Пробирается луна,
 
На печальные поляны
 
Льет печально свет она.
 
 
 
По дороге зимней, скучной
 
Тройка борзая бежит,
 
Колокольчик однозвучный
 
Утомительно гремит.
 
 
 
Что-то слышится родное
 
В долгих песнях ямщика:
 
То разгулье удалое,
 
То сердечная тоска……
 
 
 
Ни огня, ни черной хаты,
 
Глушь и снег… На встречу мне
 
Только версты полосаты
 
Попадаются одне…
 
 
 
Скучно, грустно… завтра, Нина,
 
Завтра к милой возвратясь,
 
Я забудусь у камина,
 
Загляжусь не наглядясь.
 
 
 
Звучно стрелка часовая
 
Мерный круг свой совершит,
 
И, докучных удаляя,
 
Полночь нас не разлучит.
 
 
 
Грустно, Нина: путь мой скучен,
 
Дремля смолкнул мой ямщик,
 
Колокольчик однозвучен,
 
Отуманен лунный лик.
 
 
* * *
 
 
В евр<ейской> хижине лампада
 
В одном углу бледна горит,
 
Перед лампадою старик
 
Читает библию. Седые
 
На книгу падают власы.
 
Над колыбелию пустой
 
Еврейка плачет молодая.
 
Сидит в другом углу, главой
 
Поникнув, молодой еврей,
 
[Глубоко] в думу погруженный.
 
В печальной хижине старушка
 
Готовит позднюю трапезу.
 
Старик, закрыв святую книгу,
 
Застежки медные сомкнул.
 
Старуха ставит бедный ужин
 
На стол и всю семью зовет.
 
Никто нейдет, забыв о пище.
 
Текут в безмолвии часы.
 
Уснуло всё под сенью ночи.
 
Еврейской хижины одной
 
Не посетил отрадный сон.
 
На колокольне городской
 
Бьет полночь. – Вдруг рукой тяжелой
 
Стучатся к ним. Семья вздрогнула,
 
Младой евр<ей> встает и дверь
 
С недоуменьем отворяет —
 
И входит незнакомый странник.
 
В его руке дорожный пос<ох>.
 
 
  
К**
 
 
 
Ты богоматерь, нет сомненья,
 
Не та, которая красой
 
Пленила только дух святой,
 
Мила ты всем без исключенья;
 
Не та, которая Христа
 
Родила не спросясь супруга.
 
Есть бог другой земного круга —
 
Ему послушна красота,
 
Он бог Парни, Тибулла, Мура,
 
Им мучусь, им утешен я.
 
Он весь в тебя – ты мать Амура,
 
Ты богородица моя!
 
 
  
<Мордвинову.>
 
 
 
Под хладом старости угрюмо угасал
 
Единый из седых орлов Екатерины.
 
В крылах отяжелев, он небо забывал
 
И Пинда острые вершины.
 
 
 
В то время ты вставал: твой луч его согрел,
 
Он поднял к небесам и крылья и зеницы
 
И с шумной радостью взыграл и полетел
 
Во сретенье твоей денницы.
 
 
 
М<ордвинов>, не вотще Петров тебя любил,
 
Тобой гордится он и на брегах Коцита.
 
Ты лиру оправдал, ты ввек не изменил
 
Надеждам вещего пиита.
 
 
 
Как славно ты сдержал пророчество его!
 
Сияя доблестью и славой, и наукой,
 
В советах недвижим у места своего,
 
Стоишь ты, новый Долгорукой.
 
 
 
Так, в пенистый поток с вершины гор скатясь,
 
Стоит седой утес, вотще брега трепещут,
 
Вотще грохочет гром и волны, вкруг мутясь,
 
И увиваются, и плещут.
 
 
 
Один, на рамена поднявши мощный труд,
 
Ты зорко бодрствуешь над царскою казною
 
Вдовицы бедный лепт и дань сиб<ирских> руд
 
Равно священны пред тобою.
 
 
  
Стихотворения 1827 г
 
 
 
Во глубине сибирских руд
 
Храните гордое терпенье,
 
Не пропадет ваш скорбный труд
 
И дум высокое стремленье.
 
 
 
Несчастью верная сестра,
 
Надежда в мрачном подземелье
 
Разбудит бодрость и веселье,
 
Придет желанная пора:
 
 
 
Любовь и дружество до вас
 
Дойдут сквозь мрачные затворы,
 
Как в ваши каторжные норы
 
Доходит мой свободный глас.
 
 
 
Оковы тяжкие падут,
 
Темницы рухнут – и свобода
 
Вас примет радостно у входа,
 
И братья меч вам отдадут.
 
 
  
Соловей и роза
 
 
 
В безмолвии садов, весной, во мгле ночей,
 
Поет над розою восточный соловей.
 
Но роза милая не чувствует, не внемлет,
 
И под влюбленный гимн колеблется и дремлет.
 
Не так ли ты поешь для хладной красоты?
 
Опомнись, о поэт, к чему стремишься ты?
 
Она не слушает, не чувствует поэта;
 
Глядишь, она цветет; взываешь – нет ответа.
 
 
  
Эпиграмма. (из антологии)
 
 
 
Лук звенит, стрела трепещет,
 
И клубясь издох Пифон;
 
И твой лик победой блещет,
 
Бельведерский Аполлон!
 
Кто ж вступился за Пифона,
 
Кто разбил твой истукан?
 
Ты, соперник Аполлона,
 
Бельведерский Митрофан.