Полное собрание стихотворений в одном томе

V.
 
 
Земля недвижна – неба своды,
 
Творец, поддержаны тобой,
 
Да не падут на сушь и воды
 
И не подавят нас собой. [23]
 
 
 
Зажег ты солнце во вселенной,
 
Да светит небу и земле,
 
Как лен, елеем напоенный,
 
В лампадном светит хрустале.
 
 
 
Творцу молитесь; он могучий:
 
Он правит ветром; в знойный день
 
На небо насылает тучи;
 
Дает земле древесну сень.
 
 
 
Он милосерд: он Магомету
 
Открыл сияющий Коран,
 
Да притечем и мы ко свету,
 
И да падет с очей туман.
 
 
VI.
 
 
Не даром вы приснились мне
 
В бою с обритыми главами,
 
С окровавленными мечами,
 
Во рвах, на башне, на стене.
 
 
 
Внемлите радостному кличу,
 
О дети пламенных пустынь!
 
Ведите в плен младых рабынь,
 
Делите бранную добычу!
 
 
 
Вы победили: слава вам,
 
А малодушным посмеянье!
 
Они на бранное призванье
 
Не шли, не веря дивным снам.
 
 
 
Прельстясь добычей боевою,
 
Теперь в раскаяньи своем
 
Рекут: возьмите нас с собою;
 
Но вы скажите: не возьмем.
 
 
 
Блаженны падшие в сраженьи:
 
Теперь они вошли в эдем
 
И потонули в наслажденьи,
 
Не отравляемом ничем.
 
 
VII.
 
 
Восстань, боязливый:
 
В пещере твоей
 
Святая лампада
 
До утра горит.
 
Сердечной молитвой,
 
Пророк, удали
 
Печальные мысли,
 
Лукавые сны!
 
 
 
До утра молитву
 
Смиренно твори;
 
Небесную книгу
 
До утра читай!
 
 
VIII.
 
 
Торгуя совестью пред бледной нищетою,
 
Не сыпь своих даров расчетливой рукою:
 
Щедрота полная угодна небесам.
 
В день грозного суда, подобно ниве тучной,
 
О сеятель благополучный!
 
Сторицею воздаст она твоим трудам.
 
 
 
Но если, пожалев трудов земных стяжанья,
 
Вручая нищему скупое подаянье,
 
Сжимаешь ты свою завистливую длань —
 
Знай: все твои дары, подобно горсти пыльной,
 
Что с камня моет дождь обильный,
 
Исчезнут – господом отверженная дань.
 
 
IX.
 
 
И путник усталый на бога роптал:
 
Он жаждой томился и тени алкал.
 
В пустыне блуждая три дня и три ночи,
 
И зноем и пылью тягчимые очи
 
С тоской безнадежной водил он вокруг,
 
И кладез под пальмою видит он вдруг.
 
 
 
И к пальме пустынной он бег устремил,
 
И жадно холодной струей освежил
 
Горевшие тяжко язык и зеницы,
 
И лег, и заснул он близ верной ослицы —
 
И многие годы над ним протекли
 
По воле владыки небес и земли.
 
 
 
Настал пробужденья для путника час;
 
Встает он и слышит неведомый глас:
 
«Давно ли в пустыне заснул ты глубоко?»
 
И он отвечает: уж солнце высоко
 
На утреннем небе сияло вчера:
 
С утра я глубоко проспал до утра.
 
 
 
Но голос: "О путник, ты долее спал;
 
Взгляни: лег ты молод, а старцем восстал;
 
Уж пальма истлела, а кладез холодный
 
Иссяк и засохнул в пустыне безводной,
 
Давно занесенный песками степей:
 
И кости белеют ослицы твоей".
 
 
 
И горем объятый мгновенный старик,
 
Рыдая, дрожащей главою поник…
 
И чудо в пустыне тогда совершилось:
 
Минувшее в новой красе оживилось;
 
Вновь зыблется пальма тенистой главой:
 
Вновь кладез наполнен прохладой и мглой.
 
 
 
И ветхие кости ослицы встают,
 
И телом оделись, и рев издают;
 
И чувствует путник и силу, и радость;
 
В крови заиграла воскресшая младость;
 
Святые восторги наполнили грудь:
 
И с богом он дале пускается в путь.
 
 
* * *
 
 
Лизе страшно полюбить.
 
Полно, нет ли тут обмана?
 
Берегитесь – может быть,
 
Эта новая Диана
 
Притаила нежну страсть —
 
И стыдливыми глазами
 
Ищет робко между вами,
 
Кто бы ей помог упасть.
 
 
  
<Из письма к Родзянке.>
 
 
 
Прости, украинской мудрец,
 
Наместник Феба и Приапа!
 
Твоя соломенная шляпа
 
Покойней, чем иной венец;
 
Твой Рим – деревня; ты мой папа,
 
Благослови ж меня, певец!
 
 
  
Послание к Л. Пушкину
 
 
 
[Что же? будет] ли вино?
 
[Лайон, жду] его давно.
 
Знаешь ли какого рода?
 
У меня закон один:
 
Жажды полная свобода
 
И терпимость всяких вин.
 
Погреб мой гостеприимный
 
Рад мадере золотой
 
И под пробкой смоленой
 
 
 
St. [24] Пере бутылке длинной.
 
В лета <красные> мои,
 
В ле<та> юности безумной,
 
Поэтической Аи
 
Нравился мне пеной шумной,
 
Сим подобием любви!
 
вспомнил о поэте
 
И напененный<?> бокал
 
Я тогда всему на свете,
 
Милый брат, предпочитал.
 
 
 
Ныне нет во мне пристрастья —
 
Без разбора за столом<?>,
 
Друг разумный сладост<растья>,
 
Вина обхожу кругом —
 
[Все люб<лю> <?> я Понемногу —
 
Часто двигаю стакан,
 
Часто пью – но сла<ва богу>
 
Редко, редко лягу пьян.]