Полное собрание стихотворений в одном томе

  
Кн. Голицыной. Посылая ей оду «Вольность»
 
 
 
Простой воспитанник Природы,
 
Так я бывало воспевал
 
Мечту прекрасную Свободы
 
И ею сладостно дышал.
 
Но вас я вижу, вам внимаю,
 
И что же?… слабый человек!..
 
Свободу потеряв навек,
 
Неволю сердцем обожаю.
 
 
* * *
 
 
Когда сожмешь ты снова руку.
 
Которая тебе дарит
 
На скучный путь и на разлуку
 
Святую Библию Харит?
 
Амур нашел ее в Цитере,
 
В архиве Шалости младой.
 
По ней молись своей Венере
 
Благочестивою душой.
 
Прости, эпикуреец мой!
 
Останься век, каков ты ныне,
 
Лети во мрачный Альбион!
 
Да сохранят тебя в чужбине
 
Христос и верный Купидон!
 
Неси в чужой предел Пената,
 
Но, помня прежни дни свои,
 
Люби недевственного брата,
 
Страдальца чувственной любви!
 
 
  
Выздоровление
 
 
 
Тебя ль я видел, милый друг?
 
Или неверное то было сновиденье,
 
Мечтанье смутное, и пламенный недуг
 
Обманом волновал мое воображенье?
 
В минуты мрачные болезни роковой
 
Ты ль, дева нежная, стояла надо мной
 
В одежде воина с неловкостью приятной?
 
Так, видел я тебя; мой тусклый взор узнал
 
Знакомые красы под сей одеждой ратной:
 
И слабым шопотом подругу я назвал…
 
Но вновь в уме моем стеснились мрачны грезы,
 
Я слабою рукой искал тебя во мгле…
 
И вдруг я чувствую твое дыханье, слезы
 
И влажный поцелуй на пламенном челе…
 
Бессмертные! с каким волненьем
 
Желанья, жизни огнь по сердцу пробежал!
 
Я закипел, затрепетал…
 
И скрылась ты прелестным привиденьем!
 
Жестокой друг! меня томишь ты упоеньем:
 
Приди, меня мертвит любовь!
 
В молчаньи благосклонной ночи
 
Явись, волшебница! пускай увижу вновь
 
Под грозным кивером твои небесны очи,
 
И плащ, и пояс боевой,
 
И бранной обувью украшенные ноги.
 
Не медли, поспешай, прелестный воин мой,
 
Приди, я жду тебя. Здоровья дар благой
 
Мне снова ниспослали боги,
 
А с ним и сладкие тревоги
 
Любви таинственной и шалости младой.
 
 
  
Жуковскому
 
 
 
Когда, к мечтательному миру
 
Стремясь возвышенной душой,
 
Ты держишь на коленях лиру
 
Нетерпеливою рукой;
 
Когда сменяются виденья
 
Перед тобой в волшебной мгле,
 
И быстрый холод вдохновенья
 
Власы подъемлет на челе, —
 
Ты прав, творишь ты для немногих,
 
Не для завистливых судей,
 
Не для сбирателей убогих
 
Чужих суждений и вестей,
 
Но для друзей таланта строгих,
 
Священной истины друзей.
 
Не всякого полюбит счастье,
 
Не все родились для венцов.
 
Блажен, кто знает сладострастье
 
Высоких мыслей и стихов!
 
Кто наслаждение прекрасным
 
В прекрасный получил удел
 
И твой восторг уразумел
 
Восторгом пламенным и ясным.
 
 
  
К портрету Жуковского
 
 
 
Его стихов пленительная сладость
 
Пройдет веков завистливую даль,
 
И, внемля им, вздохнет о славе младость
 
Утешится безмолвная печаль
 
И резвая задумается радость.
 
 
  
<На Каченовского.>
 
 
 
Бессмертною рукой раздавленный зоил,
 
Позорного клейма ты вновь не заслужил!
 
Бесчестью твоему нужна ли перемена?
 
Наш Тацит на тебя захочет ли взглянуть?
 
Уймись – и прежним ты стихом доволен будь,
 
Плюгавый выползок из гузна Дефонтена!
 
 
* * *
 
 
Могущий бог садов – паду перед тобой,
 
Прияп, ты, коему всё жертвует в природе<?>
 
Твой лик уродливый поставил я с мольбой
 
[В моем смиренном огороде],
 
 
 
Не с тем, чтоб удалял ты своенравных коз
 
И пти[чек] от [плодов] и нежных <и> незрелых,
 
Тебя украсил <я> венком <из> диких роз
 
При пляске поселян веселых
 
 
* * *
 
 
«Дубравы, где в тиши свободы…»
 
Zauberei der ersten Liebe!..
 
Wieland. [10]
 
 
 
Дубравы, где в тиши свободы
 
Встречал я счастьем каждый день,
 
Ступаю вновь под ваши своды,
 
Под вашу дружескую тень. —
 
И для[меня] воскресла радость,
 
И душу взволновали вновь
 
Моя потерянная младость,
 
Тоски мучительная сладость
 
[И сердца первая] любовь.
 
 
 
Любовник муз уединенный,
 
В с<ени пленительных> дубрав,
 
Я был свидетель умиленный
 
Ее [младенческих] забав.
 
Она цвела передо мною,
 
И <я> чудесной красоты
 
Уже отгадывал мечтою
 
Еще неясные черты,
 
И мысль об ней одушевила
 
[Моей] цевницы первый звук
 
[И тайне сердце научила].
 
 
  
Мечтателю
 
 
 
Ты в страсти горестной находишь наслажденье:
 
Тебе приятно слезы лить,
 
Напрасным пламенем томить воображенье
 
И в сердце тихое уныние таить.
 
Поверь, не любишь ты, неопытный мечтатель.
 
О если бы тебя, унылых чувств искатель,
 
Постигло страшное безумие любви;
 
Когда б весь яд ее кипел в твоей крови:
 
Когда бы в долгие часы бессонной ночи,
 
На ложе, медленно терзаемый тоской,
 
Ты звал обманчивый покой,
 
Вотще смыкая скорбны очи,
 
Покровы жаркие рыдая обнимал
 
И сохнул в бешенстве бесплодного желанья, —
 
Поверь, тогда б ты не питал
 
Не благодарного мечтанья!
 
Нет, нет! в слезах упав к ногам
 
Своей любовницы надменной,
 
Дрожащий, бледный, исступленный,
 
Тогда б воскликнул ты к богам:
 
"Отдайте, боги, мне рассудок омраченный,
 
Возьмите от меня сей образ роковой!
 
Довольно я любил; отдайте мне покой!"
 
Но мрачная любовь и образ незабвенный
 
Остались вечно бы с тобой.