Полное собрание стихотворений в одном томе

* * *
 
 
Страшно и скучно
 
Здесь новоселье,
 
Путь и ночлег.
 
Тесно и душно.
 
В диком ущелье —
 
Тучи да снег.
 
 
 
Небо чуть видно,
 
Как из тюрьмы.
 
Ветер шумит.
 
[Солнцу обидно]
 
 
  
Собрание насекомых
 
 
Какие крохотны коровки!
 
Есть, право, менее булавочной головки.
 
Крылов.
 
 
 
Мое собранье насекомых
 
Открыто для моих знакомых:
 
Ну, что за пестрая семья!
 
За ними где ни рылся я!
 
Зато какая сортировка!
 
Вот <Глинка> – божия коровка,
 
Вот <Каченовский> – злой паук,
 
Вот и <Свиньин> – российский жук,
 
Вот <Олин><?> – черная мурашка,
 
Вот <Раич><?> – мелкая букашка.
 
Куда их много набралось!
 
Опрятно за стеклом и в рамах
 
Они, пронзенные насквозь,
 
Рядком торчат на эпиграммах.
 
 
* * *
 
 
Когда твои младые лета
 
Позорит шумная молва,
 
И ты по приговору света
 
На честь утратила права;
 
 
 
Один, среди толпы холодной,
 
Твои страданья я делю
 
И за тебя мольбой бесплодной
 
Кумир бесчувственный молю.
 
 
 
Но свет… Жестоких осуждений
 
Не изменяет он своих:
 
Он не карает заблуждений,
 
Но тайны требует для них.
 
 
 
Достойны равного презренья
 
Его тщеславная любовь
 
И лицемерные гоненья:
 
К забвенью сердце приготовь;
 
 
 
Не пей мутительной отравы;
 
Оставь блестящий, душный круг;
 
Оставь безумные забавы:
 
Тебе один остался друг.
 
 
  
К бюсту завоевателя
 
 
 
Напрасно видишь тут ошибку:
 
Рука искусства навела
 
На мрамор этих уст улыбку,
 
А гнев на хладный лоск чела.
 
Недаром лик сей двуязычен.
 
Таков и был сей властелин:
 
К противочувствиям привычен,
 
В лице и в жизни арлекин.
 
 
  
Стихотворения 1830 г
   
<Циклоп.>
 
 
 
Язык и ум теряя разом,
 
Гляжу на вас единым глазом:
 
Единый глаз в главе моей.
 
Когда б Судьбы того хотели,
 
Когда б имел я сто очей,
 
То все бы сто на вас глядели.
 
 
* * *
 
 
Что в имени тебе моем?
 
Оно умрет, как шум печальный
 
Волны, плеснувшей в берег дальный,
 
Как звук ночной в лесу глухом.
 
 
 
Оно на памятном листке
 
Оставит мертвый след, подобный
 
Узору надписи надгробной
 
На непонятном языке.
 
 
 
Что в нем? Забытое давно
 
В волненьях новых и мятежных
 
Твоей душе не даст оно
 
Воспоминаний чистых, нежных.
 
 
 
Но в день печали, в тишине,
 
Произнеси его тоскуя;
 
Скажи: есть память обо мне,
 
Есть в мире сердце, где живу я……
 
 
  
Ответ
 
 
 
Я вас узнал, о мой оракул!
 
Не по узорной пестроте
 
Сих неподписанных каракул,
 
Но по веселой остроте,
 
Но по приветствиям лукавым,
 
Но по насмешливости злой
 
И по упрекам… столь неправым,
 
И этой прелести живой.
 
С тоской невольной, с восхищеньем
 
Я перечитываю вас
 
И восклицаю с нетерпеньем:
 
Пора! в Москву, в Москву сейчас!
 
Здесь город чопорный, унылый,
 
Здесь речи – лед, сердца – гранит;
 
Здесь нет ни ветрености милой
 
Ни муз, ни Пресни, ни харит.
 
 
* * *
 
 
В часы забав иль праздной скуки,
 
Бывало, лире я моей
 
Вверял изнеженные звуки
 
Безумства, лени и страстей.
 
 
 
Но и тогда струны лукавой
 
Невольно звон я прерывал,
 
Когда твой голос величавый
 
Меня внезапно поражал.
 
 
 
Я лил потоки слез нежданных,
 
И ранам совести моей
 
Твоих речей благоуханных
 
Отраден чистый был елей.
 
 
 
И ныне с высоты духовной
 
Мне руку простираешь ты,
 
И силой кроткой и любовной
 
Смиряешь буйные мечты.
 
 
 
Твоим огнем душа палима
 
Отвергла мрак земных сует,
 
И внемлет арфе серафима
 
В священном ужасе поэт.
 
 
* * *
 
 
Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,
 
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
 
Стенаньем, криками вакханки молодой,
 
Когда, виясь в моих объятиях змией,
 
Порывом пылких ласк и язвою лобзаний
 
Она торопит миг последних содраганий!
 
 
 
О, как милее ты, смиренница моя!
 
О, как мучительно тобою счастлив я,
 
Когда, склоняяся на долгие моленья,
 
Ты предаешься мне нежна без упоенья,
 
Стыдливо-холодна, восторгу моему
 
Едва ответствуешь, не внемлишь ничему
 
И оживляешься потом всё боле, боле —
 
И делишь наконец мой пламень по неволе!