Евгений Онегин. Драматические произведения. Романы. Повести

XXV.
 
 
Ужель загадку разрешила?
 
Ужели слово найдено?
 
Часы бегут; она забыла,
 
Что дома ждут ее давно,
 
Где собралися два соседа
 
И где об ней идет беседа.
 
– Как быть? Татьяна не дитя, -
 
Старушка молвила кряхтя. -
 
Ведь Олинька ее моложе.
 
Пристроить девушку, ей-ей,
 
Пора; а что мне делать с ней?
 
Всем наотрез одно и то же:
 
Нейду. И всё грустит она
 
Да бродит по лесам одна. -
 
 
XXVI.
 
 
«Не влюблена ль она?» – В кого же?
 
Буянов сватался: отказ.
 
Ивану Петушкову – тоже.
 
Гусар Пыхтин гостил у нас;
 
Уж как он Танею прельщался,
 
Как мелким бесом рассыпался!
 
Я думала: пойдет авось;
 
Куда! и снова дело врозь. -
 
"Что ж, матушка? за чем же стало?
 
В Москву, на ярманку невест!
 
Там, слышно, много праздных мест".
 
– Ох, мой отец! доходу мало. -
 
"Довольно для одной зимы,
 
Не то уж дам я хоть взаймы".
 
 
XXVII.
 
 
Старушка очень полюбила
 
Совет разумный и благой;
 
Сочлась – и тут же положила
 
В Москву отправиться зимой.
 
И Таня слышит новость эту.
 
На суд взыскательному свету
 
Представить ясные черты
 
Провинцияльной простоты,
 
И запоздалые наряды,
 
И запоздалый склад речей;
 
Московских франтов и цирцей
 
Привлечь насмешливые взгляды!..
 
О страх! нет, лучше и верней
 
В глуши лесов остаться ей.
 
 
XXVIII.
 
 
Вставая с первыми лучами,
 
Теперь в поля она спешит
 
И, умиленными очами
 
Их озирая, говорит:
 
"Простите, милые долины,
 
И вы, знакомых гор вершины,
 
И вы, знакомые леса;
 
Прости, небесная краса,
 
Прости, веселая природа;
 
Меняю милый, тихий свет
 
На шум блистательных сует...
 
Прости ж и ты, моя свобода!
 
Куда, зачем стремлюся я?
 
Что мне сулит судьба моя?"
 
 
XXIX.
 
 
Ее прогулки длятся доле.
 
Теперь то холмик, то ручей
 
Остановляют поневоле
 
Татьяну прелестью своей.
 
Она, как с давними друзьями,
 
С своими рощами, лугами
 
Еще беседовать спешит.
 
Но лето быстрое летит.
 
Настала осень золотая.
 
Природа трепетна, бледна,
 
Как жертва, пышно убрана...
 
Вот север, тучи нагоняя,
 
Дохнул, завыл – и вот сама
 
Идет волшебница зима.
 
 
XXX.
 
 
Пришла, рассыпалась; клоками
 
Повисла на суках дубов;
 
Легла волнистыми коврами
 
Среди полей, вокруг холмов;
 
Брега с недвижною рекою
 
Сравняла пухлой пеленою;
 
Блеснул мороз. И рады мы
 
Проказам матушки зимы.
 
Не радо ей лишь сердце Тани.
 
Нейдет она зиму встречать,
 
Морозной пылью подышать
 
И первым снегом с кровли бани
 
Умыть лицо, плеча и грудь:
 
Татьяне страшен зимний путь.
 
 
XXXI.
 
 
Отъезда день давно просрочен,
 
Проходит и последний срок.
 
Осмотрен, вновь обит, упрочен
 
Забвенью брошенный возок.
 
Обоз обычный, три кибитки
 
Везут домашние пожитки,
 
Кастрюльки, стулья, сундуки,
 
Варенье в банках, тюфяки,
 
Перины, клетки с петухами,
 
Горшки, тазы et cetera,
 
Ну, много всякого добра.
 
И вот в избе между слугами
 
Поднялся шум, прощальный плач:
 
Ведут на двор осьмнадцать кляч,
 
 
XXXII.
 
 
В возок боярский их впрягают,
 
Готовят завтрак повара,
 
Горой кибитки нагружают,
 
Бранятся бабы, кучера.
 
На кляче тощей и косматой
 
Сидит форейтор бородатый,
 
Сбежалась челядь у ворот
 
Прощаться с барами. И вот
 
Уселись, и возок почтенный,
 
Скользя, ползет за ворота.
 
"Простите, мирные места!
 
Прости, приют уединенный!
 
Увижу ль вас?.." И слез ручей
 
У Тани льется из очей.
 
 
XXXIII.
 
 
Когда благому просвещенью
 
Отдвинем более границ,
 
Со временем (по расчисленью
 
Философических таблиц,
 
Лет чрез пятьсот) дороги верно
 
У нас изменятся безмерно:
 
Шоссе Россию здесь и тут,
 
Соединив, пересекут.
 
Мосты чугунные чрез воды
 
Шагнут широкою дугой,
 
Раздвинем горы, под водой
 
Пророем дерзостные своды,
 
И заведет крещеный мир
 
На каждой станции трактир.
 
 
XXXIV.
 
 
Теперь у нас дороги плохи  [42],
 
Мосты забытые гниют,
 
На станциях клопы да блохи
 
Заснуть минуты не дают;
 
Трактиров нет. В избе холодной
 
Высокопарный, но голодный
 
Для виду прейскурант висит
 
И тщетный дразнит аппетит,
 
Меж тем, как сельские циклопы
 
Перед медлительным огнем
 
Российским лечат молотком
 
Изделье легкое Европы,
 
Благословляя колеи
 
И рвы отеческой земли.