Евгений Онегин. Драматические произведения. Романы. Повести

VIII.
 
 
Татьяна любопытным взором
 
На воск потопленный глядит:
 
Он чудно-вылитым узором
 
Ей что-то чудное гласит;
 
Из блюда, полного водою,
 
Выходят кольца чередою;
 
И вынулось колечко ей
 
Под песенку старинных дней:
 
"Там мужички-то всё богаты,
 
Гребут лопатой серебро;
 
Кому поем, тому добро
 
И слава!" Но сулит утраты
 
Сей песни жалостный напев;
 
Милей кошурка сердцу дев  [29].
 
 
IX.
 
 
Морозна ночь; всё небо ясно;
 
Светил небесных дивный хор
 
Течет так тихо, так согласно...
 
Татьяна на широкий двор
 
В открытом платьице выходит,
 
На месяц зеркало наводит;
 
Но в темном зеркале одна
 
Дрожит печальная луна...
 
Чу... снег хрустит... прохожий; дева
 
К нему на цыпочках летит
 
И голосок ее звучит
 
Нежней свирельного напева:
 
Как ваше имя?  [30] Смотрит он
 
И отвечает: Агафон.
 
 
X.
 
 
Татьяна, по совету няни
 
Сбираясь ночью ворожить,
 
Тихонько приказала в бане
 
На два прибора стол накрыть;
 
Но стало страшно вдруг Татьяне...
 
И я – при мысли о Светлане
 
Мне стало страшно – так и быть...
 
С Татьяной нам не ворожить.
 
Татьяна поясок шелковый
 
Сняла, разделась и в постель
 
Легла. Над нею вьется Лель,
 
А под подушкою пуховой
 
Девичье зеркало лежит.
 
Утихло все. Татьяна спит.
 
 
XI.
 
 
И снится чудный сон Татьяне.
 
Ей снится, будто бы она
 
Идет по снеговой поляне,
 
Печальной мглой окружена;
 
В сугробах снежных перед нею
 
Шумит, клубит волной своею
 
Кипучий, темный и седой
 
Поток, не скованный зимой;
 
Две жордочки, склеены льдиной,
 
Дрожащий, гибельный мосток,
 
Положены через поток:
 
И пред шумящею пучиной,
 
Недоумения полна,
 
Остановилася она.
 
 
XII.
 
 
Как на досадную разлуку,
 
Татьяна ропщет на ручей;
 
Не видит никого, кто руку
 
С той стороны подал бы ей;
 
Но вдруг сугроб зашевелился,
 
И кто ж из-под него явился?
 
Большой, взъерошенный медведь;
 
Татьяна ах! а он реветь,
 
И лапу с острыми когтями
 
Ей протянул; она скрепясь
 
Дрожащей ручкой оперлась
 
И боязливыми шагами
 
Перебралась через ручей;
 
Пошла – и что ж? медведь за ней!
 
 
XIII.
 
 
Она, взглянуть назад не смея,
 
Поспешный ускоряет шаг;
 
Но от косматого лакея
 
Не может убежать никак;
 
Кряхтя, валит медведь несносный;
 
Пред ними лес; недвижны сосны
 
В своей нахмуренной красе;
 
Отягчены их ветви все
 
Клоками снега; сквозь вершины
 
Осин, берез и лип нагих
 
Сияет луч светил ночных;
 
Дороги нет; кусты, стремнины
 
Метелью все занесены,
 
Глубоко в снег погружены.
 
 
XIV.
 
 
Татьяна в лес; медведь за нею;
 
Снег рыхлый по колено ей;
 
То длинный сук ее за шею
 
Зацепит вдруг, то из ушей
 
Златые серьги вырвет силой;
 
То в хрупком снеге с ножки милой
 
Увязнет мокрый башмачок;
 
То выронит она платок;
 
Поднять ей некогда; боится,
 
Медведя слышит за собой,
 
И даже трепетной рукой
 
Одежды край поднять стыдится;
 
Она бежит, он всё вослед:
 
И сил уже бежать ей нет.
 
 
XV.
 
 
Упала в снег; медведь проворно
 
Ее хватает и несет;
 
Она бесчувственно-покорна,
 
Не шевельнется, не дохнет;
 
Он мчит ее лесной дорогой;
 
Вдруг меж дерев шалаш убогой;
 
Кругом всё глушь; отвсюду он
 
Пустынным снегом занесен,
 
И ярко светится окошко,
 
И в шалаше и крик, и шум;
 
Медведь промолвил: здесь мой кум:
 
Погрейся у него немножко!
 
И в сени прямо он идет,
 
И на порог ее кладет.
 
 
XVI.
 
 
Опомнилась, глядит Татьяна:
 
Медведя нет; она в сенях;
 
За дверью крик и звон стакана,
 
Как на больших похоронах;
 
Не видя тут ни капли толку,
 
Глядит она тихонько в щелку,
 
И что же видит?.. за столом
 
Сидят чудовища кругом:
 
Один в рогах с собачьей мордой,
 
Другой с петушьей головой,
 
Здесь ведьма с козьей бородой,
 
Тут остов чопорный и гордый,
 
Там карла с хвостиком, а вот
 
Полу-журавль и полу-кот.
 
 
XVII.
 
 
Еще страшней, еще чуднее:
 
Вот рак верьхом на пауке,
 
Вот череп на гусиной шее
 
Вертится в красном колпаке,
 
Вот мельница вприсядку пляшет
 
И крыльями трещит и машет:
 
Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
 
Людская молвь и конский топ  [31]!
 
Но что подумала Татьяна,
 
Когда узнала меж гостей
 
Того, кто мил и страшен ей,
 
Героя нашего романа!
 
Онегин за столом сидит
 
И в дверь украдкою глядит.