Третье рождение Феникса

Каждое утро Мария Варламовна вставала ни свет ни заря, одевалась в плохонький спортивный костюм, сапоги, куртку, купленные по дешевке на оптовом рынке, и ехала на работу. Бригада делала капитальный ремонт спортивного комплекса, уборки было много: выносить мусор, мести, выгребать, мыть, протирать, таскать тяжелые ведра. Одно и то же день за днем.
Мария Варламовна надевала на голову платок, на руки – перчатки и окуналась в пыль, журчание воды, тряпки и швабры, запах краски, лака, моющих средств, строительных отходов. Она ни с кем не желала знакомиться, обедала среди своих ведер и щеток кефиром или молоком с булкой и снова принималась за работу.
– Что ты все моешь да скребешь? – удивлялась сестра Степаниды. – Твое, что ли? Махнула, как попало, лишь бы грязи видно не было, и хорош! Прямо смотреть на тебя тошно.
– А ты не смотри, – угрюмо отвечала Симанская.
– Почему ты лицо платком закрываешь? – интересовались строители. – Стеснительная такая?
– Уродливая! – отвечала Мария Варламовна. – Безобразие свое прячу! А то не ровен час поглядишь, испугаешься, ночью спать не сможешь! Какой из тебя работник?
Женщины шушукались за ее спиной, хихикали, а мужчины-строители настойчиво пытались завести знакомство. Некоторые строили планы, как бы подглядеть на переодевание новенькой. Когда-то же снимает она свой платок? Одному такому любопытному здорово досталось шваброй с намотанной на нее мокрой, грязной тряпкой, которая пришлась прямиком в нахальную рожу. Бригада переругалась – одни защищали Симанскую, другие кипели от возмущения. Что она себе позволяет? Кто она такая вообще? Царица ведра и метлы, понимаешь ли!
Конец склокам положила болезнь Марии Варламовны. От непривычной работы, от едких порошков у нее загрубели руки, покрылись язвочками; от известковой да каменной пыли, от запахов краски начался удушливый кашель.
– Ишь, неженка! – злорадствовали отвергнутые ухажеры. – Откуда она здесь взялась такая?
– Уходить тебе надо, – сделала заключение сестра Степаниды. – Твой организм к нашей работе не приспособлен!
– Некуда мне идти, – вздыхала Маша. – А на кашель не стоит обращать внимание. Пройдет!
Весна кончилась незаметно. За ней пролетело лето. Зарядили осенние дожди. Болезнь Марии Варламовны сыграла положительную роль – строптивую уборщицу оставили в покое. Руки зажили, кашель стих и теперь случался лишь изредка, приступами.
В один из дождливых дней в комнату, которую убирала Симанская, ворвался незнакомый мужчина. Ему стало плохо… Сначала она не собиралась заговаривать с ним, но потом, увидев его смертельную бледность, испугалась и подошла. Может, у человека сердце прихватило?
Мужчина был необыкновенно хорош собой… ей еще не приходилось видеть таких красавцев. Он уставился на нее, шевеля губами, силясь что-то сказать.
Мария Варламовна наклонилась к нему и ощутила, как холодная пустота в ее груди вспыхнула огнем. Она отшатнулась. Мутная пелена в глазах красивого мужчины прояснилась, он глубоко вздохнул и порозовел. Видимо, ему полегчало. Госпожа Симанская поспешно вернулась к ведру и тряпке, продолжая мыть пол. Она боялась повернуться в его сторону и услышала только, как хлопнула входная дверь.
Спасительное одиночество обрадовало ее. Мужчины в ее жизни прошли, как цветение садов – обильно, ярко, пышно, – но наступило время, и великолепные лепестки осыпалась, легли на землю. Не стоит горевать о них.
 
Глава 27
Всеслав Смирнов совершил мелкую кражу. Еще до поездки в Костров, во время разговора с Марией Симанской, он проявил ловкость рук и незаметно похитил со стола чайную ложку, которой она, по-видимому, размешивала сахар в чашке. Зачем он это сделал? Да просто так, на всякий случай. Теперь он нахвалить себя не мог за прозорливость и предусмотрительность. Правда, изымать подобным способом предметы незаконно, но Всеслав не собирался никуда предъявлять эту ложку. Он даже забыл о ней и случайно обнаружил ее в кармане аж на следующий день. Имея привычку доводить начатое до логического конца, господин Смирнов сделал с ложкой то, что и надлежало сделать. И в очередной раз убедился в собственной гениальности.
Сегодняшний разговор с Тарасом Михалиным благодаря этой самой ложке будет нелицеприятным и жестким. Придется припереть бизнесмена к стенке и потрясти его, как положено.
– Он водил меня за нос с самого начала расследования! – ворчал Смирнов, шагая к бильярдной «Золотой шар», где его должен был ждать Тарас. – Безобразник этакий! Ну, теперь держись, господин хороший!
В баре бильярдной было пусто, и господин Михалин выглядел одиноким скучающим денди, покуривающим от нечего делать сигару. Завидя сыщика, он привстал от нетерпения. Недокуренная сигара полетела в пепельницу.
– Наконец-то! Я просто вне себя от волнения! Даже закурить попробовал. Когда вы мне позвонили… У вас есть новости?
– Есть! – многозначительно произнес Смирнов и вытащил из кармана чайную ложку. – Вот она! Самая главная.
Лицо Михалина побагровело.
– Вы… Вы издеваетесь надо мной?!
– Отнюдь. Это как раз вы, милейший Тарас Дмитриевич, вздумали со мной шутки шутить. Ну, почему вы сразу мне во всем не признались? На что вы рассчитывали?
К ним подошел официант, и сыщик замолчал. Господин Михалин не сводил глаз с чайной ложки.
– Что будете заказывать? – спросил официант.
– Мне лангет с овощным гарниром и пиво, – ответил Всеслав. – А вам?
Михалин усиленно пытался сообразить, что к чему, и оставил его вопрос без внимания.
– Ему то же самое, – усмехнулся сыщик. – Вы не удивляйтесь, молодой человек. Мой друг обожает антиквариат, он просто с ума сходит, когда видит нечто вроде этой замечательной ложки!
Официант тоже посмотрел на ложку, пожал плечами и удалился. Посетители бывают такими странными!
– Что вы… Зачем вы притащили эту дурацкую ложку? – зло зашипел Тарас. – Комедию ломаете?
– Ложка не простая, а золотая! Знаете, где я ее взял? В Братееве. Никогда не бывали?
– В Братееве? – искренне удивился Михалин. – Бывал… к чему вы клоните?
Смирнов назвал адрес Риммы Лудкиной. Это не возымело действия. Бывший спортсмен или отлично притворялся, или действительно ничего не понимал.
– На ложке есть отпечатки пальцев, – перешел на шепот Всеслав. – Прекрасных пальцев, дорогой Тарас Дмитриевич! Вам известны эти пальцы. Такие же отпечатки криминалисты обнаружили в квартире господина Мартова. Повсюду! Благодаря милицейским связям вашего начальника службы безопасности я смог их сравнить. Они идентичны. Вы понимаете, что сие означает?
От лица Михалина отхлынула кровь. Он дернулся, но удержал себя в руках.
– Где она?
– Кто? – прикинулся удивленным сыщик. – Ложка? Вот она, лежит себе тихонечко на столе. Да вы не дергайтесь, Тарас Дмитриевич, там таких полно!
Господин Михалин обмяк.
Официант принес заказ – хорошо прожаренный лангет с картофелем, морковью и горошком. Смирнов с аппетитом начал поглощать свою порцию. Его визави потерял дар речи, ему было не до еды.
– Думали, я не докопаюсь? – ехидно спросил сыщик, с наслаждением пережевывая мясо. – Недооценили вы меня, сударь. Вы кушайте, кушайте! Что сидеть-то без толку перед таким чудесным блюдом?
– Где она? – хрипло повторил Тарас. – Я потерял ее. Вернее, она исчезла. Я ждал звонка, объяснений… но так и не дождался.
– Может быть, вы наконец перестанете говорить загадками?
– Да, пожалуй… раз вы все равно… В общем, мы с Феликсом выкупили спортивный комплекс в Химках – небольшой, компактный, – решили его достроить, отремонтировать и запустить к Новому году. Там я ее и встретил. У меня случился сердечный приступ или… не знаю, что это было. Вдруг накатила дурнота, перед глазами все поплыло, глюки какие-то начались… а вокруг ни души, только вода журчит. Я пошел на звук… подумал, умоюсь, сделаю пару глотков – авось полегчает. Толкнул дверь… почти наугад… в комнате была она.