Найти героя
– Вот именно, – согласился Лебедянко. – Он может чокнуться от чего угодно. От невыносимой тоски по родным и близким, от тысячекратно усиленного желания поиграть с любимой собакой или в очередной раз полистать альбом с открытками. Чтобы оставаться на «Криптоне» длительный период, нужна очень крепкая, стабильная психоматрица. То есть пилот не должен быть ни сумасшедшим, ни фанатиком, ни склонным к истерике или капризам психопатом. Он не должен быть даже увлекающимся, таким, знаете ли, влюбленным в свою профессию или во что-то еще. Никаких ярких эмоций или душевного надлома, никакой склонности к самоубийству. Нужен абсолютно здоровый человек, сохраняющий самообладание даже в ситуации скорого светопреставления и невеселой лично для него альтернативы.
– Герой, – хмыкнул Хорошеев. – Из кино. Невозмутимый, жестокий, но справедливый.
– Герой, – согласился профессор. – Нет, действительно – герой, без иронии. Ведь только подумайте, он должен пойти на это дело, зная, что о его подвиге не догадаются даже астрономы-любители. Не будет ни награды посмертно, ни благодарности потомков, ни памятных монет с его профилем. Если мир выживет, тайна спасения человечества так и останется тайной за семью печатями, а если Планета погибнет, о герое и вовсе не вспомнит ни одна живая душа. Никто ведь не выживет.
– Нормальная ситуация, – заявил Труба. – Солдаты часто рискуют собой. Я найду вам военного пилота за минуту.
– Солдаты не годятся, – возразил Лебедянко. – Они люди увлеченные.
– Кто? Солдаты?! – адмирал искренне рассмеялся. – Да более уравновешенных, неэмоциональных и бездушных ублюдков, чем, например, в космодесантном батальоне «Бешеные Волки», вы не найдете на всей Планете! Так, Бубнов?
– Нет, – упрямо заявил профессор. – Вы меня не поняли. Эти ваши «волки», может, и чурбаны чурбанами, но все равно люди, любящие свою профессию, свое оружие, себя, таких непобедимых и романтично-загадочных. Здесь нужен человек, который не любит даже самого себя и в то же время никогда не сунет голову в петлю, потому что это не придет ему в голову и в страшном сне, но при этом способен, пусть и без восторга, пожертвовать жизнью ради великой цели. Ни солдаты, ни примерные обыватели, ни, наоборот, преступники не подойдут. Они все имеют свои недостатки, устремления, привязанности, в конце концов.
– Из кого же выбирать? – размышляя вслух, пробормотал Бубнов. – Из алкашей и наркоманов?
– Они не проходят по здоровью. Нужен человек равнодушный ко всему, в том числе к этим губительным соблазнам. Человек самодостаточный, но внутри своего замкнутого мирка готовый на подвиг. Абсолютно уравновешенный, с железными нервами, каменным рассудком, но без привязанностей в жизни, эмоций в душе, изящных мыслей в голове и без иллюзий насчет высшего предназначения. Как своего, так и всего человечества.
– Отморозивший голову тормоз, – резюмировал Хорошеев. – Отличный герой нового времени. Эпохальный портрет.
– Вы почти подходите, – отомстил ему Труба.
– Почти не считается, – равнодушно отмахнулся службист.
– Н-да-а, – Президент поднял тоскливый взор к потолку. – И где за три дня найти такого мизантропа? А после убедить его, что ненавистный мир взывает о помощи именно к нему. Вернее, что именно он обязан помочь нелюбимым согражданам пожить лишний месяц. За его счет. А после все равно сгореть. Задачка…
– Астероид может и не вернуться, если «Криптон» изменит его траекторию достаточно сильно, – неуверенно произнес Лебедянко.
– Не изменит, – хмуро отрезал Президент. – Не обольщайтесь. Ваш мизантроп обеспечит нам именно отсрочку. Это, кстати, важно – запоминайте все, ведь неизвестно, кому из нас придется его убеждать – ему придется сделать выбор не между серой жизнью и «красной» смертью, как говорится, «на миру», а между обычной, никому не заметной смертью сейчас или чуть позже, вместе с остальными… Кто на это согласится, тот и станет пилотом. Так, Лебедянко?
– Совершенно верно.
– Если кто-нибудь узнает, что нам потребовался такой урод, – Бубнов покачал головой, – и отклонение сработает… Нам придется провести последний месяц перед концом света, отвечая на множество неудобных вопросов. Не хотелось бы. А уж если этот кирпич улетит вовсе… это звучит парадоксально, однако нас сначала поблагодарят, а затем разорвут на части.
– Мизантропа я вам обеспечу, – вызвался Хорошеев. – По-тихому. Если потребуется, применим сканирование мыслей. Есть у нас на вооружении несколько соответствующих приборов, отдаленных потомков полиграфа. А что касается неудобных вопросов – будьте покойны, генерал. Выполняя задание, моя агентура не станет спрашивать, зачем начальству потребовался именно такой субъект.