Птицы небесные

— И я тоже, — вздохнула Наташа.
Однажды он пригласил ее к себе на дачу, в Ельники.
Они сели в электричку и ехали минут сорок, но Наташе показалось — их сюда принесло на крыльях. Она и не заметила дороги. И вообще время, которое она проводила вдвоем с Виктором, обладало способностью вспыхивать, как звезда. Кажется, пролетела минута, а глянешь на часики — уж два часа миновало.
Они прошли мимо дач, стоявших среди мачтовых сосен и высоких берез.
Казалось, здесь никто не живет, такая была тишина, что слышно было, как падают листья.
Кое-где сквозь частокол можно было заметить клумбы с уже поникшими цветами, готовыми забыться в зимнем сне.
Виктор толкнул калитку, и сейчас же раздался заливистый лай.
— Это Дик, немецкая овчарка, — объяснил он. — Проходи, не бойся, Дик на цепи.
К роскошному двухэтажному бревенчатому особняку вела дорожка, усыпанная гравием и песком; вдоль нее тянулись ряды роз, уже тронутых утренними морозцами.
— Как красиво, — восхитилась Наташа.
— Да, теща обожает розы, — безразлично ответил Виктор.
— Теща? — переспросила Наташа.
Виктор на секунду осекся:
— Тьфу! Все время путаюсь в этом: теща, свекровь… Твоя будущая свекровь, я хотел сказать.
— Наверное, она строгая, — опасливо предположила Наташа.
— С чего ты взяла, маленькая?
— Ну… тут все так ухожено… И дом такой…
— Дом — сказка, — самодовольно подтвердил Виктор. — Зайдем — увидишь. Все, заглохни, Дик, перемени пластинку. Мы с отцом этот дом сами по бревнышку построили.
Эти слова показались Наташе странными. Она немного разбиралась в постройках, и ей казалось, что тут бревна старше Виктора по крайней мере лет на десять.
Но как только они переступили порог, она и думать забыла о бревнах.
Господи, как же тут все красиво, изысканно! Дубовая мебель, обитая темным малахитовым бархатом, зеленые, будто лужайка, мягкие ковры, шахматный столик с огромными, из слоновой кости фигурами, необыкновенно красивая посуда в буфете — даже эта заметил Наташин не слишком-то искушенный взгляд. Высокие напольные вазы самых причудливых форм. Повсюду светильники: бра с бахромой, ночники, настенные лампы… Но главное — камин, в котором Виктор уже разводил огонь…
— Хочешь, — шепнул он, обернувшись к ней, — мы будем жить не в Москве, а здесь?
В волосах его играли отблески пламени.
— Да, очень. Представляю, — засмеялась Наташа, — сколько тут уборки…
Виктор нежно поцеловал ее пальцы:
— Эти ручки не возьмутся ни за пылесос, ни за веник… К нам приходит женщина раз в неделю, убирается… Соседка же смотрит за Диком, кормит его. Мы ей приплачиваем… Тебе грустно? — встревожился он, заметив тень, пробежавшую по ее лицу.
Нет, просто непривычно, — подумав, ответила Наташа. — Такой дом, уборщица, собака… Ты очень богатый, Витя, — с какой-то изумленно-разочарованной интонацией добавила она.
— А что в этом плохого? — ласково усмехнулся Виктор.
— Ничего, наверное… Просто я не привыкла к роскоши.
Виктор посмотрел на нее долгим взглядом, как будто всю ее погладил с головы до ног. Дрожь пробежала по телу Наташи.
— Привыкнешь, это я тебе обещаю, — проговорил он.