Лесные женщины

– Перерезано горло, – повторил хозяин. – И в нем сломанная ветвь, которая это сделала. Сломанная ветвь, мсье, острая, как нож. Должно быть, ударила Пьера, когда пихта падала, и разорвала ему горло. Ветвь сломалась при падении дерева.
Маккей стоял, теряясь в диких предположениях.
– Вы сказали, сломанная ветвь? – побелевшими губами спросил Маккей.
– Сломанная ветвь, мсье, – хозяин смотрел ему в глаза. – То, что произошло, очень ясно. Жак, – обратился он к своему человеку, – иди в дом.
Он подождал, пока тот не скрылся из виду.
– Не все ясно, – негромко сказал он Маккею. – Потому что в руке Пьера я нашел – вот это.
Он сунул руку в карман и достал пуговицу, прикрепленную к обрывку ткани. Ткань и пуговица – это части окровавленного пиджака Маккея, который он утопил в озере. Несомненно, они были оторваны, когда он ударил сына Поле.
Маккей пытался заговорить. Старик поднял руку. Пуговица и ткань выпали из нее в воду. Волна приняла их и понесла, потом еще и еще. Они молча следили, пока ткань не исчезла.
– Ничего не говорите мне, мсье, – повернулся к нему старик хозяин. – Поле был трудным человеком, и сыновья его не легче. Деревья их ненавидели. Деревья их убили. И теперь деревья счастливы. Вот и все. А этот – сувенир
– исчез. Я забыл, что видел его. Но мсье тоже лучше… уйти.
Вечером Маккей собрался. Когда рассвет начал проникать в его окно, он долго смотрел на маленькую рощу. Она просыпалась, сонно шевелилась, как томная изящная девушка. Он пил ее красоту, в последний раз; прощался с ней.
Маккей хорошо позавтракал. Сел в сидение водителя, мотор заработал. Старик и его жена, как всегда заботливо, пожелали ему удачи. На их лицах было дружелюбие, а в глазах старика еще и благоговейный страх.
Дорога шла через густой лес. Скоро гостиница и озеро исчезли.
Маккей ехал, напевая, его сопровождал мягкий шепот листьев, веселое пение сосен; нежный, дружеский, ласковый голос леса. Как прощальный дар, лес вливал в него свой мир, свое счастье, свою силу.