Ночной дозор

Преследовать вампиршу не было сил. Потянувшись, я снял слепок ауры – иссушенной, серой, затхлой. Найдем. Никуда теперь не денется.
А где же мальчик?
После выхода из сумрака , созданного вампирами, он мог либо упасть в беспамятстве, либо войти в ступор. Но в подворотне его уже не было. Мимо меня он пробежать никак не мог… я выскочил из подворотни во двор – и действительно, увидел мальчика. Улепетывал он едва ли не быстрее вампирши. Ну, молодец! Чудесно. Помощи не требуется. Плохо, что он запомнил все происходящее, но кто поверит маленькому мальчику? А к утру все уже поблекнет в его памяти, сгладится, превратится в нереальный кошмар.
Или все-таки догнать паренька?
– Антон!
С проспекта бежали Игорь и Гарик, наш неразлучный дуэт оперативников.
– Одна ушла! – крикнул я.
Гарик на бегу пнул ссохшийся труп вампира, подняв в морозный воздух облако трухи. Крикнул:
– Слепок!
Я послал ему образ убегающей вампирши, Гарик сморщился, и прибавил в беге. Оперативники умчались в погоню, Игорь на ходу бросил:
– Займись мусором!
Кивнув – будто они нуждались в ответе, я вышел из своего сумрака. Мир расцвел. Силуэты оперативников растаяли, даже снег, лежащий в человеческой реальности, перестал приминаться под невидимыми ногами.
Вздохнув, я пошел к припаркованному к обочине серому «Вольво». На заднем сиденье лежал нехитрый инструментарий – крепкий пластиковый мешок, лопатка и веник. Минут за пять я сгреб почти невесомые останки вампира, спрятал мешок в багажник. Из чахлого сугроба, оставленного нерадивым дворником, набрал грязного снега, разбросал в подворотне, потоптался, вминая остатки тлена в грязь. Не будет тебе человеческого погребения, ты не человек…
Вот теперь все.
Я вернулся к машине, сел за руль, расстегнул куртку. Было хорошо. Даже очень. Старший вампир мертв, его подругу ребята схватят, мальчишка жив.
Представляю, как обрадуется шеф!
Глава 2
– Халтура!
Я попытался что-то сказать, но следующая реплика, хлесткая как пощечина, заткнула мне рот.
– Дешевка!
– Но…
– Ты хоть сам понимаешь свои ошибки?
Напор шефа чуть ослаб, и я рискнул поднять глаза от пола. Осторожно сказал:
– Вроде бы…
Нравится мне бывать в этом кабинете. Что-то детское просыпается в душе при взгляде на все те забавные вещички, что хранятся в стеллажах бронированного стекла, развешены на стенах, небрежно валяются на столе, вперемешку с компьютерными дискетами и деловыми бумагами. За каждым предметом – от древнего японского веера до рваного куска металла с закрепленным на нем оленем – эмблемой автозавода, – стоит какая-то история. Когда шеф в духе, то можно услышать от него очень, очень занимательный рассказ.
Вот только редко я его застаю в таком состоянии.
– Хорошо, – шеф прекратил прохаживаться по кабинету, сел в кожаное кресло, закурил. – Тогда излагай.
Голос его стал деловым, под стать внешности. На человеческий взгляд ему было лет сорок, а принадлежал он к тому тощенькому кругу бизнесменов средней руки, на которых любит возлагать надежды правительство.
– Что излагать? – рискуя наткнуться на новую нелицеприятную оценку спросил я.
– Ошибки. Твои ошибки.
Значит, так… Хорошо.
– Моей первой ошибкой, Борис Игнатьевич, – с самым невинным видом начал я, – было неправильное понимание задания.
– Неужели? – заинтересовался шеф.
– Ну, я-то полагал, что моя цель – выследить вампира, начавшего активную охоту в Москве. Выследить и… э… обезвредить.
– Так, так… – подбодрил шеф.
– На самом же деле, задание имело своей основной целью проверку моей пригодности к оперативной работе, к полевым действиям. Исходя из неправильной оценки задания, а именно – следуя принципу «разделять и защищать»…
Шеф вздохнул, покивал. Кто-нибудь, менее с ним знакомый, решил бы, что он пристыжен.
– А ты в чем-то нарушил этот принцип?
– Нет. И потому провалил задание.
– Как ты его провалил?
– Вначале… – я скосил глаза на чучело белой полярной совы, стоящее под стеклом в стеллаже. Шевельнуло оно головой, или нет? – Вначале я истратил заряд амулета на бесплодную попытку нейтрализации черной воронки…
Борис Игнатьевич поморщился. Пригладил волосы.
– Ладно, с этого и начнем. Я изучил образ – и если ты его не приукрасил…
Я возмущенно покачал головой.
– Верю. Так вот, подобную воронку снять амулетом невозможно. Ты классификацию помнишь?
Черт! Ну почему я не перелистал старые конспекты?
– Уверен, что не помнишь. Но неважно – это воронка вне класса. Тебе никак не удалось бы с ней справиться… – шеф перегнулся через стол и таинственным шепотом произнес: – И знаешь, что…
Я внимал.
– И мне бы не удалось, Антон.
Признание было столь неожиданно, что я не нашел, что ответить. Уверенность в том, что шеф может абсолютно все, никем вслух не озвучивалась, но бытовала у всех сотрудников конторы.
– Антон, воронка подобной силы… снять ее сможет лишь автор.
– Надо найти… – неуверенно сказал я. – Жалко девчонку…
– Не в ней дело. Не в ней одной.
– Почему? – ляпнул я, и торопливо исправился: – Надо остановить темного мага?
Шеф вздохнул.
– Возможно, у него лицензия. Возможно, он был вправе наложить проклятие… Дело даже не в маге. Черная воронка такой силы… помнишь, как зимой упал самолет?
Я вздрогнул. Это была не наша недоработка, да и вообще, по большей части, скорее дыра в законах – пилот, на которого наложили проклятие, не справился с управлением, и лайнер грохнулся на городские кварталы. Сотня жизней – ни в чем не повинных людей…
– Такие воронки работать выборочно не способны. Девчонка обречена, но на нее не свалится кирпич с крыши. Скорее – взорвется дом, начнется эпидемия, на Москву случайно сбросят атомную бомбу. Вот в чем главная беда, Антон.
Шеф вдруг повернулся, бросил испепеляющий взгляд на сову. Та быстро сложила крылья, блеск в стеклянных глазах угас.
– Борис Игнатьевич… – с ужасом сказал я. – Это моя вина…
– Понятно, что твоя. Тебя спасает одно, Антон, – шеф откашлялся. – Поддавшись жалости, ты поступил совершенно правильно. Амулет не мог сбить вихрь полностью, но на время оттянул прорыв инферно. У нас теперь есть в запасе сутки… может быть – двое. Я всегда считал, что непродуманные, но благие поступки приносят больше пользы, чем продуманные, но жестокие. Не используй ты амулет – уже сейчас пол-Москвы лежало бы в руинах.