Автопортрет

Сегодня ездили за щенком овчарки. Взяли. Выбрали по предложению хозяев и учетным документам кличку - Юджи. Девчонка. Ей два месяца. Выбрали ее потому, что она выскочила к нам и затявкала. Мать рычала и лаяла в запертой комнате. Нам ее вывели показать - рыжая холка дыбом, рвется нас растерзать. Ольга испугалась - вдруг и щенок в нее пойдет. Юджи. Сейчас Ольга ее кормит. У нее клеймо в ухе с номером: 63. 
Мы с Максом ликуем. Ольга обмолвилась, что теперь надо взять котеночка. Я согласился. Котеночка так котеночка. Главное, что есть собака. Давно хотел. И именно овчарку. В нашей семье всегда были овчарки. 
26 ноября 1992г. 
Мне исполнилось 43 года. 
Подарком ко дню рождения оказался выход моей книги "Ненайденный клад". И мне не стыдно за нее. Надеюсь, никогда не будет стыдно. Повесть "Мы строим дом" - это главное в ней. 
А Ольга купила котенка. Говорит, что в детстве мечтала иметь котенка, но родители не позволяли. Тоже девочка. Два дня придумывали всей семьей имя. Дымчатая, пушистая, с белыми и рыжими полосами. Дашка. Они с Юджи уже пообнюхались. Ольга кормит их по очереди, и глаза светятся удовольствием. 
Отрывок из ненаписанного: 
"Я шел по Малому проспекту. Встречались урны, заваленные деньгами: сотни, пятитысячные, малиновые десятки, доллары, фунты, дойчмарки... Поначалу я останавливался около них и с жадностью рассматривал шелестящие купюры на свет; озираясь, раскладывал их по карманам, но денег становилось все больше по мере приближения к Адмиралтейству, и я плюнул на них. 
На углу Невского и Мойки, в брызгах оконного стекла я обнаружил полосатый матрас, набитый валютой. Из дырок - их явно сделали чем-то острым, скорее всего, штыком - выглядывали американские президенты в париках. 
Людей не было. Не было и кошек. Даже голубей - постоянный атрибут Исаакиевской площади - как ветром сдуло. 
Каким вот только ветром?.." 
3 декабря 1992 года. 
Сегодня меня приняли в Союз Писателей С-Петербурга. 
Прошел приемную комиссию - 13 голосов "за", 1 - "против". Рекомендации дали Житинский, Конецкий и Прохватилов. 
Я почти забыл, что 3-го декабря приемная комиссия - накануне целыми днями гонялся по городу: типография, регистрация фирмы, склад... Вспомнил лишь, когда подъехал к зданию Союза на Шпалерной 18 и увидел, как в него входят наши литературные мэтры, весело переталкиваясь в дверях. 
Заседали не очень долго. Абитуриентов было человек десять. 
Потом Борис Стругацкий окликнул меня у гардероба - спросил, не подброшу ли его до метро. Поехали. Говорили. Он меня еще раз поздравил. 
- Если бы лет пять-семь назад, - сказал я, - то прыгал бы от радости. А сейчас... Но в любом случае, спасибо. 
Потом, на подъезде к автостоянке, я прижался к обочине, остановился и посидел, покуривая в темноте и размышляя о своей жизни. Да, лет пять назад прием в Союз казался бы достижением. И было что-то грустное в этом приеме. Что-то грустное...