Солнце светит не всем

– Напрасно, – отрезал Иван Петрович. – Что за Новый год без снега… Ну – в дом!
В бане было еще тепло.
Иван Петрович подбросил дровишек и стал хлопотать, доставая сало, капусту квашеную, моченые яблочки, мед, открывая покупные шпроты и собственного приготовления тушенку.
– А вы в баню, в баню! – крикнул он гостям. Таня с Димой не заставили себя упрашивать. Пошли вместе, нисколько не стесняясь, как лучшие друзья.
В предбаннике скинули одежду. Дима посмотрел на нее. Высокая грудь. Лукавые глаза. Плоский живот с татуировочкой. Крутые бедра. Помимо воли он шагнул к ней.
– А когда копать? – лукаво спросила она.
– Под правой ножкой? Вот под этой? – он опустился на колени и поцеловал ее в правое бедро.
– И под левой… – пробормотала она.
Он поцеловал ее в левое бедро. Головы закружились…
После они парились, и катались по снегу, и бежали по сходням к озеру, прыгали в прорубь.
Без четверти двенадцать сели за стол.
Вскоре по радио раздался бой курантов. Они зазвенели бокалами с шампанским, закричали «ура», стали целоваться, целовать Петровича.
Потом Петрович вышел на кухню.
Гремел там жестянками из-под чая.
Вернулся с чем-то, завернутым в тряпицу.
– Чинил я тут давеча сходни, – начал он, – Дик вокруг крутился… Потом он землю под стойкой разрыл…
– Под правой стойкой? – лукаво переспросила Таня.
– Под правой… – ошеломленно сказал Иван Петрович. – Да ты все знаешь, девка!… Вот шельма!… Чего ж теперь вам долго рассказывать… Короче, разрыл Дик землю – и вот…
Иван Петрович развернул тряпицу и положил что-то посреди стола.
На клеенке, рядом с банкой икры и стопкой водки, лежал, играл, лучился под яркими новогодними огнями огромный красный бриллиант.
Дима, Таня и Иван Петрович замерли на секунду, завороженные блеском отточенных граней.