Солнце светит не всем
– Как дочка? – продолжал светскую беседу БП.
– Дурит, как все молодые.
– Трудно поверить: такая умница…
– Да вбила себе, понимаешь, в голову: не хочет в России учиться. Гарвард ей или Оксфорд подавай…
– Ну и отправили б дите за границу…
– Ты ври, да не завирайся! Оксфорды-Гарварды – это для всяких «новых русских», а нам бы в кулинарный техникум – и то счастье.
– Ну, поискали бы для дочки спонсора. Жаль, такая умница – и в Москве прозябает…
– Спонсоры у меня тут меж кустов по даче не бегают.
– Это дело поправимое, – осторожно произнес БП.
Вот так. Теперь, если генерал поможет, придется оплатить – через подставную легальную фирму, конечно, – обучение его дочери за кордоном. В статье расходов появится еще одна кругленькая сумма. Но надо будет пойти на эту трату – без генерала теперь ничего не сделаешь, а если он не поможет, можно потерять все. Но и Паскевич теперь на крючке. Ради кучи баксов для любимой доченьки он расшибется в лепешку.
– Говорят, – осторожно перешел БП к сути дела, – у нас самолеты не на те аэродромы садятся.
Изъясняться приходилось экивоками. Нынче подслушивают все и всех.
– Бывает и такое, – благодушно отозвался генерал. Ему уже, конечно, доложили.
– А у меня как раз двое родственничков сегодня летели…
– Не волнуйся, все живы-здоровы.
– Да родственники – что, седьмая вода на киселе. Они посылочку везли…
Было слышно, как на другом конце спутникового телефона напрягся генерал.
– А что в посылочке-то? – Генерал старался, чтобы голос его звучал так же расслабленно, как прежде.
– Сам не знаю, но, говорят, вещь ценная.
– Ценная? Смотри, если вещь дурная или светлая – конфискуют, на меня не посмотрят. – Генерал все понял о «посылочке» и предупреждал: если везли наркотики или какие-то радиоактивные материалы, то он помочь не сможет.
– Нет, не то. Но, говорят, всякий, если увидит, поймет: вещица хорошая.
– Всякий, говоришь? – напряженно соображал генерал. БП не счел нужным ничего добавить. – Ну ладно, попросим пошукать твою вещицу.
– Очень обяжете.
– А ты подъезжай-ка сегодня ко мне часикам к девяти. Побалакаем лично.
– Спасибо за приглашение. Кланяйтесь супруге. И дочку целуйте от меня. Дай бог, найдется человек хороший, поможет ей за морями-то выучиться.
– Баловство это все, – прорычал Паскевич, снова становясь тем, кем он хотел казаться: благодушествующим после воскресного обеда генералом.
***Суматошный день в аэропорту Пулково клонился к вечеру.
Далее Петренко решил допросить двоих обожженных. Этот разговор, однако, ничего не дал. Они явно были невменяемы и едва шевелили языками.
Эксперты, понукаемые и задабриваемые старлеем Васькиным, установили, что в крови у обоих пострадавших содержится сильнейший транквилизатор. Угрозу их жизни концентрация психотропного вещества, однако, не представляла. К утру, обещали медики, обожженные очухаются.
Вены между тем у них обоих были не исколотые и не «ушедшие». Абсолютно не наркоманские. Нормальные вены здоровых людей.
– Отправляем в больницу? – поинтересовался Васькин.
– Пусть здесь, в «обезьяннике», отсыпаются, – велел Петренко.
От ставил на этих двоих и хотел, чтобы они были у него под рукой.