Солдаты Вавилона

Поднимаем…
Нет, рука лишь напряглась, силясь развернуться еще больше – ладонью наружу.
Понял.
Он сделал усилие в том же направлении – развернуть ладонь – и рука тут же взлетела вверх и упала за головой.
Уже кое-что…
После нескольких попыток ему удалось поднять руку из-за головы и задержать ее напротив лица.
Он был готов ко всему – кроме того, что увидел. Это была его рука. Просто испачканная чем-то, не вполне еще послушная – но ничуть не изменившаяся. Небольшая кисть, коротковатые пальцы с квадратными ногтями, сине-розовый шрам от недавнего ожога… Ноэль перевел взгляд на Джиллину. Тот вновь ожил, поправил ремень, спросил:
– Я тебе пока не нужен?
– Нет, – выдохнул Ноэль.
– Если что – позови. Я тут рядом.
Ноэль, скосив глаза, смотрел ему вслед. У Джиллины было что-то не в порядке с походкой. Прямое туловище уплывало, а ноги подволакивались за ним, не всегда касаясь пола. Ноэль снова посмотрел на руку. Рука тряслась, и он не знал, что нужно сделать, чтобы остановить ее. Рука тряслась все сильнее и сильнее.
Все силы уходили на то, чтобы не закричать.
Потом вдруг поднялась левая рука, обрушилась сверху на правую и прижала ее к груди. Ноэль чувствовал, как медленно затухают судороги и толчки.
Откуда-то пришел холод.
Я чист, подумал Ноэль. Стас сказал, что я чист. И Меестерс говорил что-то подобное. Он говорил, что меня надо заново учить видеть. А это значит… это значит…
Это значило только то, что сейчас он видел мир таким, каков он есть.
Холод усиливался.