Солдаты Вавилона

Дом находился дальше, чем это казалось на первый взгляд, и был, соответственно, больше размером. Путь к нему занял почти полчаса. Берт и Аннабель шли впереди, генерал и улан – сзади. До Аннабель доносились обрывки их разговоров. Генерал расспрашивал, улан отвечал. Что-то об отнятом имении и погубленных сервах, о сестрах, содержащих придорожную гостиницу, о жене, умершей родами… Что только не попадалось под ноги: ржавое железо, битое стекло, куски дерева…
– Смотрите, – показал Берт. Аннабель остановилась. Подошли генерал с уланом. Посмотреть было на что.
Припорошенная пылью, на земле лежала белая монета. Диаметром больше фута. Угадывалось число «10». Берт присел на корточки, чтобы протереть поверхность…
– Не трогай! – выдохнула Аннабель.
Берт вздрогнул и отдернул руку.
– Почему?
– Она с чем-то сцеплена. Это изнанка…
– Чего?
– Не знаю… Забыла. Но я успела уловить…
– Понятно. Уходим. Жаль, кое-что можно было узнать…
– Понятно уже хотя бы то, что у этих ребят очень большие кошельки, – сказал генерал.
Вряд ли это была замечательно остроумная шутка, но всем захотелось смеяться. Сдерживаться никто не стал.
Это напоминало смех от щекотки.
Закат, жуткий, кровавый закат, такой, что в мире не осталось других красок, кроме красной и черной, застал их в конце подъема на крутой глинистый косогор над мутной захламленной речкой. Над головой нависали древоподобные травы, от них стекал вниз горько-пыльный запах пополам с далеким стоялым дымом. Из-под ног сыпались с мягким шорохом комочки глины. Дышалось тяжело.
Непонятно было, откуда берутся силы.
Или напротив – слишком понятно…
На краю обрыва Аннабель выпрямилась и оглянулась. Но уже не понять было, как они шли.
Все искажалось за спиной, и ничего нельзя было узнать, миновав.
Генерал шел первым, и когда он резко остановился, Аннабель ткнулась в его спину – как в неколебимую скалу. Пряжка ее перевязи высекла из ножен генеральского меча резкий стальной звук.
Ей не сразу открылось то, что остановило генерала. Глаз не мог охватить, разум – принять…
В десяти шагах перед нею лежал мертвый великан.
Подошли Берт и улан и встали рядом.
Поваленная и втоптанная в землю трава была обильно запятнана кровью. Кровь была почти черной.
Почему-то стало пусто в груди. Потом Аннабель почувствовала, как волосы на голове встают дыбом.
Чужое, враждебное, опасное присутствие опускалось и обволакивало, облепляло…
У трупа не было головы. Только сейчас это бросилось в глаза.
Генерал обнажил меч. Спрячьте железо, сказала Аннабель, здесь это не поможет… готовьтесь упасть по моему слову.
Скользящий темный блеск – слева и впереди. Аннабель, чуть присев, вытянула перед собой руки, сведя ладони щитом. Знакомая пульсация началась у локтей и через несколько мгновений наполнила, распирая, предплечья. То, блестящее, шевельнулось и приподнялось из-за трупа. Зловоние, ощущаемое не носом, а всем лицом, всей кожей, потекло навстречу. Аннабель с трудом удержалась от лишних движений. Потом над блестящим взлетели вверх две мохнатые лапы с крючками на концах, с силой опустились на мертвеца – тело дернулось – и в следующую секунду огромный паук уже сидел на груди трупа. Блестящая, как офицерский сапог, головогрудь со страшными жвалами переходила в поросшее длинной щетиной брюхо; мощные лапы нервно переступали. Он был размером со слона.
– Падайте! – беззвучно – перехватило горло – выдохнула Аннабель, но ее поняли: генерал рухнул ничком и откатился, и, как кегли, в разные стороны упали Берт и улан. Аннабель чуть согнула пальцы – и белая молния, сорвавшись с ее ладоней, врезалась в паука. Он подпрыгнул, раскрываясь, как будто его выворачивали наизнанку, и тут же весь исчез в дымном красноватом пламени. Горящие ошметки падали на землю. Тот, прежний смрад исчез, сменившись вонью горелой шерсти. Руки онемели, Аннабель их не чувствовала. На всякий случай она еще постояла в боевой позе, но угрозы уже не было.
– Моя королева… – хрипло сказал поднявшийся на ноги улан; выражение лица его было почти молитвенным. – Сами боги… сами боги ведут тебя… несут тебя… – он закашлялся.
– Отлично, дочка, – сказал генерал и обнял ее за плечо.
Аннабель посмотрела на Берта. Берт сосредоточенно поправлял перевязь праворучного меча.