Еретик

– Никуда.
Даниил развел руками. Ему почему-то вдруг стало весело.
В самом деле, разве не смешно? Великий маг, владелец огромного замка и могучей армии, как выясняется, почти завидует ему, неимущему бродяге, жизнь которого в данный момент не стоит и гроша.
Чему ж тут завидовать? Свободе? Гм... кто мешает тому же Магнусу бросить свой замок и тоже стать свободным? Могущественные враги? Отказавшись от борьбы, он перестанет быть им опасным. Более того, его место сейчас же займет кто-то другой и им станет вообще не до него.
Даниил с интересом взглянул на Магнуса.
А может, и в самом деле предложить ему это? Да нет, не поймет, не поверит. Решит, будто я над ним насмехаюсь.
Не поверит.
– Я ухожу, – сказал он Магнусу. – Удачи тебе. 
Он даже успел сделать несколько шагов, когда великий маг вдруг спросил:
– А можешь ты мне сказать, что там? 
Обернувшись, Даниил спросил:
– Где именно?
– Ну там, где ты был.
– А ты разве не знаешь?
– Откуда? Я там не был. В отличие от тебя.
– Ну так попробуй, – усмехнулся Даниил. – Так ли это трудно?
Шагов через двадцать он вновь обернулся. Магнус все еще стоял в воротах своего замка.
– Там хорошо, – крикнул Даниил. – Там очень хорошо. И там свобода. Настоящая свобода.
Прежде чем войти в туман, он обернулся в третий раз. Теперь ворота были закрыты.
Господин восседал на троне из черного камня, украшенного символами громового свитка. Подлокотниками трона служили головы горгулий. Вместо глаз у них были вставлены драгоценные камни, а разверстые пасти демонстрировали алмазные, казавшиеся в свете факелов окропленными кровью, зубы. Задумчиво почесав затылок, Господин погладил одну из венчавших подлокотник кресла голов, и та, сморщившись, издала преисполненное удовольствия и неги мяуканье.
– Итак, ты уяснил полученное от моего визиря задание? – лениво поинтересовался Господин.
Голос его отразился от стен тронного зала, нырнул в многочисленные ниши, в которых кое-где кровожадно поблескивали глаза адских нетопырей, вернулся из них многократно умноженным и пошел гулять по залу многократным эхом, вновь и вновь повторяя:
– Уяснил... уяснил... уяснил?!
– Уяснил, – сказал Безымянный, каким-то чудом умудрившись не поморщиться. Надоели ему эти дешевые эффекты. Ну почему нельзя разговаривать по-нормальному? Для чего необходимо ломать эту комедию?
Кстати, Господину этот балаган явно нравился. Удовлетворенно кивнув, он сказал:
– Уж не сомневаешься ли ты, что в случае малейшего неповиновения мой гнев будет ужасным?
– Ни за что, – подобострастно заявил Безымянный. – Тот, кто в этом усомнится, проживет недолго.
– Очень недолго! И смерть его будет похуже трехнедельного похмелья.
Выражения Господина частенько не имели к высокому штилю ни малейшего отношения.
– Никто в целом свете не осмелится подвергать сомнению слова Господина, – промолвил Безымянный и быстро бухнулся на четвереньки, для того чтобы скрыть исказившую лицо гримасу отвращения.
– И это истинно так!
На лице Господина возникла улыбка, чахлая, словно поганка, выросшая в пещерной темноте. Она просто чудесным образом гармонировала с его длинным, покрытым бородавками носом, тройным подбородком, отвисающими щеками и маленькими, бегающими глазами. Все вместе могло принадлежать только законченному безумцу, одержимому маниакальными идеями, каким Господин, собственно говоря, и являлся.
– Тот, кто в этом сомневается, проживет недолго, – пересилив себя, произнес Безымянный.
– Безусловно! – подтвердил Господин. – Его кончина ужаснет того, кто о ней узнает. Ты знаешь, на что я способен?
– Знаю, – подтвердил Безымянный.
– Но при этом буквально горишь желанием в этом убедиться, не так ли?
– Ни в малейшей степени, – ответил Безымянный. – Я знаю твою могучую силу и преклоняюсь пред ней.
– И все же, для того чтобы освежить твою память, я ее еще раз продемонстрирую.
Господин поднял вверх руку и резко, словно бросая невидимый камень, ею взмахнул.
В центре зала тотчас возникло некое существо размером с дворнягу и, кстати, весьма на нее похожее обликом.
– Вот видишь? Получилось! – торжествующим голосом заявил Господин.
Безымянный, было зажмурившийся, осторожно открыл глаза, взглянул на очередное создание Господина и облегченно вздохнул. Существо между тем уселось на пол и принялось производить некие манипуляции, весьма похожие на тривиальное выискивание блох в собственной шерсти.
– Нравится? – поинтересовался Господин.
– О-о-о... На этот раз вы превзошли себя, – чувствуя несказанное облегчение, промолвил Безымянный. – А теперь не пора ли мне заняться полученным заданием?
– А теперь я тебе продемонстрирую возможности созданного мной существа! – возвестил Господин.
– О нет, только не это! – воскликнул Безымянный. 
Не обратив на его слова ни малейшего внимания, Господин радостно хихикнул, потер руки и скомандовал существу:
– Фас!
«Дворняга» перестала выискивать блох, бросила на Безымянного кроткий взгляд, словно прикидывая, не наступила ли пора выпросить у этого доброго человека корочку хлеба.
Большой опыт знакомств с созданиями Господина настоятельно советовал Безымянному быть начеку. Стараясь сделать это незаметно, он нарастил мускулы на руках и ногах и слегка наклонился.
Ну вот, теперь он готов к любым неожиданностям. А уж они наверняка сейчас последуют. Господин сотворил эту зверюгу для собственного развлечения. А значит, в ней сокрыт некий подвох. Какой именно? Ну это сейчас станет ясно. Вот сейчас...
Он угадал.
Не дойдя до него пары шагов, «дворняга» лениво зевнула, несколько раз вильнула хвостом и вдруг, раскрыв мгновенно увеличившуюся до крокодильей пасть, кинулась на Безымянного. И конечно, опоздала. За мгновение до того, как пасть создания Господина должна была сомкнуться на ноге Безымянного, тот резко подпрыгнул и уцепился руками за сделанную из пожелтевших от времени костей неведомого животного люстру, повис на ней. «Дворняга» еще только разворачивалась, чтобы подпрыгнуть и все-таки схватить ускользающую добычу, а Безымянный уже подтянулся и сел на люстру верхом.