Дежа вю
— Так ты подумай над моими словами, — выдвигаясь из кухни, напомнил Ефимыч. — Рванули бы куда-нибудь к морю, недельки на две, а?
— Я подумаю, — торопливо кивнула она, едва сдерживаясь, чтобы не надавить на дверь посильнее, выпихивая его вон.
Оставшись одна, Тина налила себе еще кофе. То есть, вознамерилась налить, но промахнулась, потопив в нем салфетку. Убирая, кокнула чашку. Пока осколки собирала, порезала палец. И обреченно забилась в угол — без кофе, без чашки, без надежды, — думая, что так больше продолжаться не может.
Надо ему позвонить.
Едва она подумала об этом, все как будто стало на свои места. Ловко утащив из спальни телефонную трубку, Тина рванула в ванную и там, пустив воду на всю мощность, нервными пальцами забряцала по кнопкам.
Первый гудок. Второй. Третий.
На четвертом она мысленно назвала себя идиоткой. Нажала отбой и добавила к идиотке еще несколько определений и качественных прилагательных. Самым безобидным было «охреневшая».
Тонко подмечено. Охреневшая и есть. Гормоны крышу сорвали. Запоздалый кризис полового созревания.
Трубка, которую она, как горло кровного врага, сжимала в кулаке, залилась пронзительным звоном. И Тина мгновенно осознала, что гормоны ни при чем, разве в сердце есть гормоны, разве сердце имеет отношение к сексу, пусть самому потрясающему?!
— Да?!
— Прости, пожалуйста, что звоню, я все понимаю, я не должен, но мне сейчас кто-то позвонил, а там сорвалось, и я подумал, вдруг… это ты. Это ты?
— Это я.
Дыханье билось в трубке, как птица в силках. Их общее дыханье.
— Что ты делаешь?
— Сижу на унитазе, — ляпнула она.
— Тина, мне тридцать пять лет, — ляпнул он, — тридцать пять! Я с ума сойду!
— Я тоже.
— Тебе нельзя. У тебя дети.
— Да. У меня дети. Когда ты уезжаешь?
— Я же говорил. У меня обратный билет на понедельник.
— На какой понедельник?
— Я же говорил. На следующий.
Да, он говорил! Да, да, да, черт побери! Это всего-навсего глупая надежда, что она ослышалась!
— Тина, ты долго еще будешь сидеть… на этом своем унитазе?
— А что?
— Ну его к черту. Выходи! Выходи, я встречу тебя.
— Хорошо. То есть, плохо. Я не могу. Мне надо на работу.
— Я провожу тебя до работы.
— А твоя презентация?
— Она вечером. В восемь я освобожусь. Нет, в семь. Выходи, Тина, я еду.
— Адрес… — совсем без сил прошептала она, — запиши адрес.
— Я знаю.
Как нелепо! Она увидела со стороны и поняла — нелепо. Ей тоже не восемнадцать. Если на то пошло, ей даже не двадцать пять!
А она сидит на унитазе, прижав к груди телефонную трубку…
Да что же она сидит?! Он же едет к ней!