Ковер-самолет

А Виталька болтал ногами и шумно втягивал в себя молоко.
– Ты поучился бы у мальчика вести себя за столом, – заметила тетя Валя.
– Он просто стесняется, потому что первый раз, – бесстрашно возразил Виталька. (Увы, будущее показало, что он был прав.)
– Ты издалека? – обратилась ко мне тетя Валя.
– Да ты что! – торопливо вмешался Виталька. – Он с нашей улицы из дома номер четырнадцать, где собака Джулька. Знаешь?
Я ожидал, что тетя Валя возмутится: с чего это она должна помнить всяких Джулек? Но она кивнула.
– Он у нас переночует, – как-то очень уж обыкновенно сказал Виталька.
Тетя Валя слегка подняла брови.
“Сейчас начнется”, – с замиранием подумал я и приготовился к расспросам. Тетя Валя глянула на Витальку, опустила брови и сказала:
– Унеси наверх вторую подушку.
…Мы улеглись на Виталькином топчане. Было тесновато, но ничего…
– Рассказывай, – велел Виталька.
Я не стал притворяться и спрашивать: “А чего рассказывать?” От разговора все равно не уйдешь. Только как объяснить про все, я не знал.
– Насовсем ушел из дома? – прошептал Виталька.
Я вздохнул.
– Отлупили? – понимающе спросил он.
– Да что ты! Меня никто никогда пальчиком даже не тронул!
– Без битья обижают?
Я опять проглотил комок.
– Да не обижают… Из-за Ленки. Ну, не из-за Ленки, а вообще. Из-за котенка…
Я все-таки начал рассказывать. Сперва просто так, а потом, конечно, разревелся. Виталька не успокаивал, только переспрашивал иногда, если я замолкал. Выслушал все и мудро сказал:
– Ну ладно. Это бывает…
“Да, бывает! – подумал я. – А как же там, дома?” – и отбросил одеяло.
– Ты куда?
– Домой я. Мама ищет, наверно…
Виталька натянул на меня одеяло.
– Мама знает. Тетя Валя сходила и сказала. Завтра пойдешь.
Я почувствовал, что измучился до полусмерти. Благодарно уткнулся носом в острое Виталькино плечо и тут же уснул.
Рано-рано я проснулся, оставил спящего Витальку, осторожно спустился в прихожую и отодвинул на двери щеколду.
Ух как мчался я домой! Мама ждала меня у калитки. Она взяла меня за плечи. Ладошки у нее были сухие и горячие.
Я глупо улыбнулся и стал смотреть на свои ноги в Виталькиных тапочках.
– Олежка, – сказала мама, – давай договоримся. Не отправляйся больше в дальние экспедиции без предупреждения. Ладно?
– Угу… – сипло сказал я. И ткнулся лицом в мамину кофточку.
В тот же день я побежал к Витальке. Наверно, он ждал меня. Сидел на крыльце под узорным навесом и нетерпеливо смотрел, как я подхожу.
– За вещами пришел? – спросил он.
– Да нет. Я так… Можно?
Он заулыбался и сразу стал не старшим, а таким же, как я.
– Полезли ко мне на вышку!
…Вечером мы уговорили маму, чтобы я опять ночевал у Витальки.
– У него подзорная труба есть, мы будем на луну смотреть, – умоляюще говорил я и даже пританцовывал.
– И солдатики у нас недоделаны, – вторил Виталька.
Мама почему-то вздохнула и согласилась.
…Вещи мои так и остались у Витальки. Даже мамины сапоги. Даже папина медаль. И ружье, и кинжал. И котенок. Его склеил Андрей Николаевич, Виталькин отец, когда вернулся из рейса. А потом он сколотил второй топчан – напротив Виталькиного. Натянул мне на уши фуражку (такую же, как у дяди Севы) и сказал:
– Живите, люди…