Доказательство человечности

— Мы дошли до моря.
Сухмет не отвечал. И было что-то очень зловещее в этом молчании.
Рубос протянул туда руку. Он наткнулся сначала на Лотара, тот был очень холодным. Потом нашёл Сухмета. Старик лежал неподвижно, широко раскинув руки, словно хотел прикрыть Лотара от чего-то.
Рубоса охватило отчаяние. Значит, всё было зря? Потому что Лотара не стало? Он схватил Сухмета за плечо и потряс его, грубо, сильно, так, что тот пришёл в себя.
— Очнись!
Помогая себе руками, Сухмет сел и опёрся на Рубоса, как на подставку.
— Мне стало плохо. Я слишком много отдал господину…
— Он умер?
— Нет, но умирает. Я не знал, что это будет так грустно.
— Я чувствую море.
— А? Да, я тоже чувствую море. Но мы не можем к нему выйти, чтобы мой господин мог вбирать в себя силу жизни, рассеянную повсюду. Здесь слишком темно и холодно, слишком мало энергии…
Рубос вздохнул.
— Это я уже знаю. Давай-ка помогай, старик.
Сухмет был так слаб, что Рубосу пришлось самому вставить меч в открытую щель, упереться ногами в стену, заставить свои мускулы напрячься, выдохнуть весь воздух, чтобы ещё чуть-чуть…
Ятаган стал медленно гнуться. Он был выкован из превосходной стали, и согнуть его не смог бы и наступивший на него слон, но сейчас Рубос чувствовал море, и Лотар умирал, и Сухмет ничем уже не мог помочь, и оставалось только одно движение, чтобы выбраться из этого проклятого подземелья…
И камень вдруг дёрнулся, сдвинулся и откатился, разом открыв почти фут свободного пространства. Это было едва ли не самое прекрасное зрелище, какое видел Рубос в своей жизни. В открывшуюся щель сразу ударил свет, который осветил лица всех троих, и свежий воздух, который нёс вкус свободы и радости.
— Подожди ещё немного, господин мой, — прошептал Сухмет, — не умирай. Мы сделали это, мы дошли. Скоро ты сможешь пить жизнь полными горстями… Мы всё-таки дошли и открыли этот камень.
А Рубос, у которого руки от чудовищного усилия ходили ходуном так, что он не мог больше всунуть в образовавшуюся щель почти под прямым углом согнутый ятаган, добавил, заикаясь и глотая звуки:
— Да, всё-таки сделали. Не умирай, Лотар.