Ставка на любовь
Глава 7
Лаки металась по постели, сражаясь с кошмарным сном. В который уже раз ей снился один из самых унизительных эпизодов ее ужасного прошлого. Не в силах терпеть, она громко застонала во сне.
— …Вы не заставите меня плакать! Никогда, не заставите меня плакать!..
Маленькая Лаки шла домой из школы, а за ней бежала стайка мальчишек, выкрикивавших в ее адрес оскорбительные слова. Она нагнулась за камнем, чтобы швырнуть его в противных мальчишек, и длинные черные косички больно ударили ее по щекам. Став первоклассницей, Лаки пришлось дважды сменить школу в течение одного учебного года. Быть дочерью заядлого игрока в нищем городке Крейдл-Крик оказалось постыдным, поэтому для нее каждый день был самой настоящей борьбой за выживание.
? …Твой отец шулер! Твой отец шулер!..
Воспоминания о детских обидах вызвали у спавшей Лаки горячие слезы. Будь это не во сне, она ни за что не позволила бы себе плакать. Но семилетней девочке подсознательно стыдившейся собственного отца, это было позволительно.
Продолжая заново переживать давние обиды, Лаки беспокойно металась по постели. Запутавшаяся в нога простыня сковывала ее движения, тем самым погружа ее все глубже в прошлое, когда каждый день жизни Крейдл-Крике был проверкой на прочность.
Тем временем события кошмарного сна продолжали разворачиваться. Мальчишки стали осыпать ее градом мелких камней, и Лаки во сне вздрогнула от резкой боли. Спасаясь бегством от мучителей, маленькая первоклассница наступила босой ножкой на торчавший посередине дороги острый камень и, не добежав до дома всего несколько футов, повалилась в дорожную пыль. Из пораненной ступни хлынула кровь, а мальчишки продолжали издевательски выкрикивать:
— Если тебя зовут Лаки, везучая, то почему же ты напоролась на камень?
Застонав, взрослая Лаки перевернулась на живот и спрятала лицо под подушкой, как тогда, в детстве, пытаясь укрыться от обидных слов.
— Где же твое везение? У тебя его нет! У тебя нет ничего, кроме никчемного папаши-шулера!..
— Мой папа не шулер! Мой папа не шулер!!! ? Ее гневный крик потонул в общем хоре вконец распоясавшихся мальчишек.
И тут внезапно появилась длинноногая рыжеволосая девочка. Это была ее старшая двенадцатилетняя сестра Куин, в груди которой уже билось бесстрашное сердце взрослой женщины, способной защитить своего ребенка.
— Прочь, маленькие негодяи! Марш по домам, трусишки! Как вам не стыдно всей толпой нападать на маленькую девочку, словно стая голодных собак!.. Прочь!..
Ошеломленные ее напором, мальчишки пустились наутек. Вытирая окровавленные колени младшей сестренки, Куини озабоченно рассматривала пораненную ногу, бормоча какие-то утешительные слова. Лаки чувствовала на щеке ее теплое дыхание… Это ощущение было невыносимо явственным. Застонав во сне, взрослая Лаки резко выдернула ноги из тисков скомканной простыни и счастливо улыбнулась, испытывая удивительное чувство невесомости. В ее детском сне Куин бережно взяла младшую сестру на руки. Лаки явственно ощутила прикосновение сильных рук к плечам и коленям, услышала ласковый голос сестры… И тут все внезапно исчезло!
— …Куини!!!
Почти проснувшись. Лаки резко выпрямилась в постели. По ее щекам текли горячие слезы. Еще не совсем вернувшись в реальность, она принялась оглядываться в поисках пришедшей ей на помощь сестры, но в комнате никого не было.
— О Боже, какой кошмарный сон, — простонала Лаки, с трудом поднимаясь с постели.
Босые ноги бесшумно двигались по старому ковру, устилавшему пол в ее спальне. Влажная от пота футболка неприятно липла к телу. Не долго думая Лаки стянула ее с себя через голову и бросила на спинку кресла.
Войдя в кухню в одних трусиках-бикини, она перебросила черные шелковистые волосы на одно плечо и, взяв из холодильника банку содовой, ловко открыла ее. Освежающая струя сильно газированной воды полилась В рот, и в носу приятно защипало от углекислого газа. Напившись, Лаки провела холодной алюминиевой банкой по разгоряченному лицу. Взглянув на часы, она поняла, что до рассвета еще далеко. Значит, она могла поспать еще немного. Однако после такого кошмара ей вовсе не хотелось возвращаться в постель. Плюхнувшись в кресло у окна гостиной, она поставила на подоконник банку с прохладительным напитком и, приоткрыв портьеру, стала задумчиво смотреть на предрассветное небо.
— Черт побери, Джонни что ты сделал со всеми нами… — Пробормотав эти укоризненные слова Лаки тут же недовольно скривилась, понимая всю их бесполезность.
Отец умер и давно похоронен. Всю свою жизнь он твердил, что удача отвернулась от него, потому что он потерял семейный талисман Хьюстонов, хотя на самом деле его сгубило чрезмерное пристрастие к азартным играм. Лаки много раз слышала от отца эту историю о том, как еще в молодости он проиграл какому-то карточному шулеру свой талисман, семейную реликвию Хьюстонов — дедовские золотые карманные часы. И в этой потере он винил
Вздохнув, Лаки сделала еще несколько глотков газированного напитка и тут же поморщилась — содовая стала совсем теплой.
Память снова вернула ее в прошлое. Она явственно вспомнила свои детские обещания отцу: «Я найду наш семейный талисман, папочка. Когда я стану совсем взрослой, я обязательно найду эти часы и верну их домой. Тогда нам больше не придется голодать…»
На глаза Лаки снова навернулись горячие слезы. В, ответ на ее обещания отец лишь смеялся…
— К черту! — сердито пробормотала Лаки, рывком поднимаясь с кресла. К чему рассиживаться и лить слезы о том, чего уже нельзя исправить? У нее хватало проблем, которые еще ожидали своего решения. Кто-то пытался убить ее босса. А пока он отбивался от убийц, ей приходилось отбиваться от его настойчивых ухаживаний…
Держа в руке полупустую банку с теплой содовой, она направилась на кухню, бормоча:
— Если мы не проявим достаточно благоразумия и осторожности, ни одному из нас не уцелеть.
Не желая понимать, что сказанные ею слова означали невольное признание ее все возраставшего чувства к человеку, которому она не доверяла. Лаки вылила в раковину остатки содовой, выбросила банку и направилась в ванную комнату, собираясь смыть наваждения прошлого.