Гамма времен

РЕ
Я взглянул на ручные часы — без пяти десять — и тотчас же по привычке приложил их к уху: идут.
— И дождь идет, — глухо проговорил Лещицкий, — а такси нет.
— Что-то есть, — сказал я, вглядываясь в дождливую мглу.
Два снопа света пронзили ее из-за угла. Фары принадлежали автомобилю ярко-желтого цвета.
— Эй! — крикнул я, высовываясь из-под навеса. — Сюда!
— Это не такси, — сказал Лещицкий.
Но автомобиль притормозил и медленно двинулся вдоль тротуара. Он не остановился, только чуть опустилось дверное стекло, и в образовавшейся щели на свету блеснуло черное вороненое дуло.
— Ложись! — шепнул Лещицкий и рванул меня вниз.
Но поздно. Две автоматные очереди оказались быстрее. Меня что-то сильно ударило в грудь и в плечо, опрокинув на камень. Лещицкий, странно перегнувшись, медленно оседал, словно сопротивлялись несгибавшиеся суставы. Последнее, что я увидел, было красное пенящееся пятно у него на лице вместо рта.
Надо мной застучали по камню чьи-то подкованные железом каблуки.
— Один еще жив, — сказал кто-то.
— Все равно сдохнет.
Я услышал звонкий плевок о камень.
— А ведь это не те.
— Ты думаешь?
— Вижу.
Сапог пнул меня ногой в голову. Боли я не почувствовал, только оборвалось что-то в мозгу.
И снова чей-то голос:
— Опять штучки Эльжбеты.
— Темнит девчонка.
— Давно темнит.
— С нее бы и начать.
— Поди скажи это Копецкому.
Больше я ничего не слышал. Все погасло — и голоса, и свет.