Поле боя – Земля

– Что я должен сделать за это? Какова плата? – спросил Джонни. Терл подошел.
– Животное, даже с твоими крысиными мозгами пора понять, что со мной лучше жить в мире и сотрудничать.
– В чем?
– Уже лучше, животное. Мне нравится твоя покладистость.
– В чем сотрудничать?
– У Компании множество всяких планов. Все строго секретно, разумеется. Ты меня понимаешь? Ты будешь посвящен, если согласишься помогать мне.
Джонни пристально вгляделся в чуждые желтые зрачки.
– Когда все будет сделано, – убеждал Терл, – я щедро награжу тебя и отпущу в горы.
– Вместе с ними? – Джонни кивнул в сторону Крисси и Патти.
– Разумеется. И с твоими четвероногими друзьями тоже, можешь не сомневаться.
Джонни научился улавливать, когда Терл лгал.
– Но если ты все-таки надумаешь бежать, что маловероятно после того, как ты убедился в невозможности этого, если ты решишься обмануть меня, своего хозяина, то маленькое существо первым потеряет голову. Если попытаешься повторить – головы лишится большое. И уж если ты вообще откажешься подчиняться мне – все это место вместе с тобой и клеткой взлетит на воздух. Ну как, согласно ты сотрудничать?
– Я смогу ходить, где захочу?
– Разумеется, животное. Честно говоря, мне порядком надоело отлавливать для тебя крыс. И Терл весело расхохотался.
– А в клетку мне можно заходить?
– Только в моем присутствии!
– Я могу ездить верхом по окрестностям?
– Да, но только в ограниченном радиусе. – Терл вытащил из кармана пальчиковую видеокамеру с веревкой и набросил на шею Джонни. – Если изображение пропадет, а оно пропадет при удалении больше чем на пять миль, я поверну первый ключ.
– Нет, ты даже не чудовище, ты – дьявол!
Терл понял, что выиграл сражение.
– Так ты даешь слово?
Джонни взглянул на торчащий из кармана Терла щиток, перевел взгляд на клетку с Крисси и Патти: те полными ужаса глазами следили за говорящими.
– Да, я даю слово, – твердо сказал Джонни.
Терлу этого было вполне достаточно. Он побросал инструменты в кузов и укатил.
Подавленный Джонни направился к клетке и, боясь прикоснуться к прутьям, стал как можно проще и спокойнее объяснять пленницам происходящее. При этом он чувствовал себя обманщиком.