Поле боя – Земля

– Я и так получил достаточно, – парировал Джонни, защищаясь. – И нечего делать из меня решето.
Доктор Аллен потер его плечо рукой: – У тебя просто слишком много работы и проблем выше головы. Уясни, что мы хотим помочь тебе. Дай нам внести свою лепту. Ты делаешь все по высшему разряду. Дай и другим такую же возможность.
Доктор Мак-Кендрик и доктор Аллен удалились. Бульон хорошо подействовал на желудок. Немножко спустя Джонни поднял голову и покрутил ею. Ему не хотелось снова испытать слабость.
На платформе появилась еще пара посланников. Верхняя комната напоминала ад. Джонни беспокоили предстоящие переговоры. Он подумал, не слишком ли залежался.
– Господин Цанг! – позвал он. – Можно мне мою кожаную куртку?
Верно парни сказали – пусть и другие помогут. Уж Цанг-то откопает его оленью куртку… Дальнейшее было совершенно неожиданным. Ворвавшийся Цанг во все свои пять футов закричал:
– Нет! – Он силился подыскать подходящие слова в своем скудном английском лексиконе. – Он господа!
Китаец не знал, как выразить свою мысль. Пораженный Джонни наблюдал, как он выскочил из комнаты и тут же вернулся с координатором, говорящим по-английски и понимающим по-китайски. Цанг направил на координатора весь пыл своего красноречия. Наконец замолк. Но как только координатор открыл рот, Цанг, вспомнил еще что-то, обрушил на того еще один поток и лишь после этого, изобразив на лице безразличие, замер в поклоне, спрятав руки в рукава.
Чернобровый координатор глубоко вздохнул.
– Вряд ли вам такое, Мак-Тайлер, выпадало, но сейчас вы должны проявить мудрость дипломата. Я этих китайцев знаю: если втемяшат себе что-то в голову, становятся хуже моей старой тетушки.
Джонни вытянулся в кровати и уставился на потолок.
– Ну и что плохого в том, что я просто попросил подать мне оленью куртку для выхода?
– Все! – сказал координатор. – Абсолютно все! – Он вздохнул. – Господин Цанг – прямой потомок семьи дворецких, заправлявших казной при династии Чинь, правившей в Китае с воцарения в 1644 году до самого 1911 года. Что-то около восьмисот лет назад. Это была последняя правящая династия, перед тем как Китай стал народной республикой. Императоры и весь их двор не были китайцами, эта раса называлась «маньчжуры». Они нуждались в советниках. Как говорит господин Цанг, семья его служила маньчжурам верой и правдой, но времена переменились. И за эту службу предки его были изгнаны в Тибет. Западные владыки сбросили трон. Они не нуждались в семье господина Цанга. И теперь он что-то вроде мандарина Голубой Бляхи, по линии предков – настоящий дворянин. Он говорит, что все их семейные манускрипты и свитки хранятся в каком-то тайнике вместе с библиотекой китайского университета.
– Это в России, – прервал его Джонни. – На русской базе. Одному богу известно, как они там сейчас держатся…
– Хорошо, – сказал координатор. Он так и сказал, что мы могли бы прочесть вам эти документы, если бы он ими располагал. Семья его хранит память о прошлом, ожидая прихода к власти династии, которой они могли бы служить. У них, у этих китайцев, долгая память. Только представить себе – ждать восемьсот лет, чтобы вернуться к исполнению своих обязанностей!
Цанг почувствовал, что разговор уходит в сторону, и толчками в бок дал понять координатору: скажи ему, скажи! Тот вздохнул: ему сложно было представить, как воспримет это Джонни.
Он говорит, что это вы – «господин Джонни», – и, выпаливая в одно дыхание: – Поэтому не должны выглядеть как дикарь!
Если бы Джонни не был так занят решением огромного количества проблем, он бы непременно расхохотался Координатора успокоило то, что Джонни не воспринял его слова в штыки, и он продолжал:
– Он говорит, что знает о готовящейся встрече, на которую понаедут спесивые и разодетые господа. Оно и в самом деле так, я же видел, что там затевается на платформе. Маски и те с драгоценностями, одежда расшитая. У одного даже лорнет с бриллиантом. – Сглотнув, он выложил остальное. – Если вы предстанете на переговорах в коже, они подумают, что вы и в самом деле дикарь, и слушать вас не станут. – Он вздохнул. – Еще он говорит, что, если вы станете действовать и изъясняться как неотесанный варвар, к вам отнесутся с презрением. – Он помолчал, давая Джонни возможность все осмыслить. – Вот об этом господин Цанг и толкует. Не сердитесь на него. Со своей стороны, очень уважая вас, добавлю: от итогов этой встречи зависит тридцать пять тысяч, нет, сейчас уже меньше, но все равно много человеческих жизней.
Джонни хотелось убедить господина Цанга, что он будет вежлив и не заденет ничьего самолюбия. Все будет как надо. Но вышло по-другому. Господин Цанг заставил координатора встать и переводить его речь слово в слово. Пристроившись возле кровати, он начал… Во время коротких пауз координатор едва успевал доносить.
– Быть могучим воином – это еще не все. Выигрывая все сражения, обращая врагов в бегство с поля боя, можно проиграть войну… за столом переговоров!
Джонни понял. До победы еще ох как далеко, но даже если они победят, на переговорах можно потерять все. Мысль эта уже сидела в нем, но очень глубоко. Цанг помог лишь вытащить ее на свет божий. Господи, как ему сейчас нужны советчики! У него же в голове совсем пусто…
– Ваши манеры, – координатор продолжал переводить речи маленького китайца, – должны быть рассчитаны на то, чтобы произвести впечатление. Господин управляет своими подчиненными, и их надо поставить в положение подчиненных. Ведите себя надменно, не надо быть чересчур вежливым, надо быть холодным и надменным… Подумать только, этот старичок говорит, как по книге. Настоящий придворный лексикон…
Цанг жестом попросил координатора не вставлять своих реплик.
– Не надо, – послушно продолжал координатор, – соглашаться сразу или даже делать вид, что вы согласны. Избегайте подтверждающих слов. Они будут выдвигать заведомо неразумные требования. И ведь, кто знает, вы можете выиграть! Дипломатия – это искусство компромисса. Между разными полюсами всегда лежит разумная середина, которая, возможно, будет точкой согласия. Всегда работайте с выгодой для себя. С наибольшей выгодой!