Звезда

В ноябре Кристел работала над очередным фильмом Брайена. Работа захватила ее, фильм очень нравился ей, и Кристел поклялась, что завоюет второй «Оскар». Она сидела на площадке и разговаривала с другими актерами, когда им сообщили ужасную новость. В Далласе кто-то стрелял в президента. У нее упало сердце, и она помчалась в офис, где стоял телевизор. Сначала прошло сообщение, что с президентом погибло и было ранено несколько помощников. Она с ужасом смотрела на экран. Там снова и снова прокручивали кадры, как президента выносят из машины, как его голова лежит на коленях жены, потом фасад больницы, в которую его доставили. В одиннадцать тридцать пять утра по калифорнийскому времени телевизионный диктор срывающимся голосом сообщил, что президент скончался. Его тело должны отвезти в Вашингтон для гражданской панихиды. Потом на экране крупным планом показали искаженное горем лицо его жены, но про Спенсера не сказали ни слова. Все вокруг плакали, а Кристел сидела бледная как мел. Она не знала, куда ей позвонить, и в отчаянии набрала номер офиса Брайена. Он тоже слышал новости, и она поняла, что он плачет.
– Мне нужно узнать, может быть, Спенсера тоже ранили или убили, – произнесла она отчаянным голосом. – Ты не знаешь, куда можно позвонить?
Последовала долгая пауза, он подумал о том, что с ней будет, если это окажется правдой.
– Я посмотрю, что можно сделать, и перезвоню тебе.
Но прошло несколько часов, прежде чем он смог пробиться к кому-нибудь из своих в Белом доме. Кристел весь день провела в тревоге, ожидая его звонка. Он раздался только в девять часов вечера. К тому времени пост президента занял вице-президент Линдон Джонсон, а тело Кеннеди под всеобщий плач было доставлено в Вашингтон. Вся страна наблюдала за его супругой в забрызганном кровью костюме, стоящей рядом с гробом, в который его укладывали.
Когда Кристел услышала в трубке голос Брайена, она тут же начала плакать, испугавшись, что новости будут ужасные. Но он ее успокоил:
– С ним все в порядке, Кристел. Сейчас он в Вашингтоне, в Белом доме.
Она выслушала его как во сне и, положив трубку на рычаг, упала на кровать рыдая. Ей было жаль Джона и его жену Жаклин и дни «Камелота», которые ушли теперь навсегда.
Но это были слезы облегчения, ведь Спенсер остался жив и не пострадал.