Ожерелье королевы

Но, вытащив карманные часы и открыв их, он увидел, что уже больше шести. А Родарик ждал его с пяти до восьми.
— Прости меня, Блэз, но, похоже, меня пригласили на какой-то дурацкий обед в университете. — Он поднял с пола сапог, постучал им об пол, стряхивая грязь, и натянул обратно на ногу.
— Но, Вилл… послушай, Вилрован! Ты ведь не собираешься ехать туда в таком виде?
— Нет времени переодеваться, — сказал Вилл, натягивая второй сапог, надевая пальто, нашаривая шляпу и направляясь к двери. В его глазах сверкнуло злорадство. — Боюсь, почтеннейшим профессорам придется принимать меня таким, каков я есть. — И все-таки он приостановился на пороге, чтобы снять бабушкино кольцо и положить в карман.
19
Вилрован ехал по городу в трескучей повозке. Снегопад действительно начался, и холодный ветер горстями швырял мелкие твердые снежинки в круглые окна повозки.
Университет Хоксбриджа, это древнее и почтенное святилище науки, представлял собой бескрайний лабиринт библиотек, студенческих комнат, лекционных залов, театров, лабораторий, келий, часовен и рощ, которые занимали шесть квадратных миль на восточном побережье реки. Он был разделен на тринадцать колледжей — как говорили, по одному на каждый месяц года. Величественный Корнелиус — с его усыпанными звездами куполами и золотыми шпилями, с его факультетами математики, астрономии и навигации. Джулиан — с высокими каменными стенами, тенистыми аллеями и таинственными оградами, куда потоком устремлялись молодые люди, чтобы изучать право и риторику. Манассе — с его Садом Лекарственных Растений и огромным Хирургическим Залом. Галериус, знаменитый своим Музеем Естественной истории. Джасинт, где изучали музыку и мастерство создания музыкальных инструментов. Старый и мрачный Жертвенник, где среди преподавателей были одни левеллеры. Нодье, Августус, Флеммель и Джимини — с их фантастической архитектурой, богатой историей, обширными знаниями и традициями; Хатор и Никодемус, похожие на фантастические города, плывущие но реке. Но самым древним и самым почтенным из колледжей был Малахим, колледж магов.
Когда Вилл вышел из кареты у своего старого колледжа и расплатился с кучером, стрелки на большой часовой башне Малахима показывали четверть седьмого. Если он и испытывал какие-либо эмоции, возвращаясь в эти святые пределы, то сделал все, чтобы их скрыть.
Узкие старые дома, увитые плющом, были молчаливы, их окна закрыты ставнями, они все были одинаковые, почти неотличимые один от другого. И все-таки Вилл без труда нашел нужный — позолоченная карета Родарика стояла у входа, а несколько гвардейцев в коричневой с золотом форме — на крыльце.
Кучер выпряг двух лошадей из упряжки и прохаживался с ними по освещенной газовыми фонарями улице. Вилл приветствовал его сухим кивком, прошел мимо гвардейцев, небрежно отдав честь, и поднял кулак, чтобы постучать в дубовую дверь. Он представился древнему слуге в порыжевшей черной ливрее, который открыл дверь:
— Вилрован Кроган-Блэкхарт.
И вошел, не дожидаясь приглашения. Старик принял это вторжение, невозмутимо отступив в сторону и пропуская Вилла.
— Вас ожидают, капитан Блэкхарт. Позвольте вас проводить.
Несколько присмирев от такого вежливого приема, Вилл последовал за слугой вверх по лестнице в большую комнату, где гуляли сквозняки. Перешагнув через порог, Вилл мысленно застонал: ему стало ясно, что он остался без ужина. Это была не столовая, а магическая лаборатория с мозаичным полом, украшенным мистическими изображениями — солнечными лучами, кронциркулями, змеями и ключами, а на высоком куполообразном потолке были нарисованы планеты, созвездия и бродячие кометы. Родарик и два других джентльмена, в которых с первого взгляда можно было узнать хоксбриджских профессоров по их большим парикам и длинным мантиям очень простого покроя, сидели в высоких кожаных креслах у массивного камина с двумя черными мраморными сфинксами по бокам.
Вилл снял свою мятую шляпу и замысловато поклонился. Реакция на его появление, по крайней мере одного из присутствующих, полностью оправдала его ожидания. Тот профессор, что был повнушительнее, замер и возмущенно на него уставился. Но другой только вежливо кивнул, а Родарик глубоко вздохнул и в шутку выразительно закатил глаза.
— Должен извиниться за капитана Блэкхарта, он надел эту личину по моей просьбе, с целью произвести некоторые изыскания относительно исчезновения предмета, который мы только что обсуждали. Вилрован, разрешите представить вас нашим хозяевам: профессор Октавио Прендерби-Фокс, доктор Магии.
Вилл слегка поклонился.
— Я имел честь посещать лекции доктора Фокса по некоторым предметам, хотя я не предполагаю, чтобы он меня помнил. Я был не самым многообещающим студентом.
— Напротив, — сказал профессор Фокс, и в глазах его неожиданно мелькнул огонек, — я очень хорошо все помню, Вилрован Блэкхарт. В ваших работах попадались очень интересные идеи. Ваши выводы были, конечно, ошибочны, так как под ними не было достаточной научной основы и исходили вы из неверных предпосылок, но вы выказали определенную живость ума. Мне очень жаль, что вам пришлось так рано… покинуть нас, но, насколько я помню, декан придерживался иного мнения. — Он указал рукой в сторону второго джентльмена. — Я полагаю, вы не знакомы с сэром Фредериком Трегароном-Марло, который всесторонне исследует цивилизацию чародеев и их магию.
Сэр Фредерик ответил на поклон Вилла холодным кивком, но ничего не сказал. В комнате повисла неловкая тишина. Наконец, чтобы ее прервать, Родарик кашлянул.
— Садитесь, Вилрован. Нет, не туда. На сегодня ваша работа окончена, и незачем вам теперь прятаться в тени.
Пожав плечами, Вилл уселся в свободное кресло и принял непринужденную позу. Доктор Фокс предложил ему портвейн, но он отказался, предпочтя чашку слабого чая и тонкий кусок сливового пирога. Формальности были соблюдены, слугу отпустили, и Родарик немедленно обратился к теме, о которой думал каждый.
— Вам будет приятно узнать, Вилрован, что сэр Фредерик уверен, что Машина Хаоса не могла быть унесена далеко. Не могли бы вы, сэр Фредерик, оказать мне услугу и объяснить капитану Блэкхарту то, что вы только что рассказывали мне.