Закон Линча

ГЛАВА XXIX. Признательность
Как мы уже сказали, Валентин устроил мадам Гилуа в зимнем селении команчей.
Индейцы с радостью приютили мать приемного сына их племени.
В ее распоряжение была отдана самая лучшая хижина, и все старались уделять ей внимание и оказывать всевозможные услуги.
В один ясный солнечный день она сидела у порога своей хижины и, глядя на детей, резвившихся невдалеке от нее и оглашавших воздух веселыми криками и смехом, думала о своем отсутствующем сыне.
В это время к ней подошла жена Единорога, села рядом, взяла ее за руку и внимательно посмотрела на нее.
— Моя мать чувствует себя лучше? — спросила она ласково.
— Благодарю, дитя мое, — отвечала старушка, — я здорова и чувствую себя хорошо.
— Тем лучше, — сказала Солнечный Луч с улыбкой, — ибо я могу сообщить моей матери хорошую весть.
— Говори, дитя мое, — сказала та.
— Бледнолицые — великие волшебники, — продолжала индианка, — они сообщают свои мысли через большие расстояния при помощи фигурок, начерченных на бересте, для них нет непреодолимых расстояний. Желает ли моя мать получить ожерелье, которое ей посылает сын?
— Да, да, дорогое дитя! — с живостью воскликнула старушка. — Все, что приходит от сына, для меня всегда крайне драгоценно!
Молодая индианка достала из-под подола своего платья кусок коры величиною с ладонь и передала его матери охотника.
Старушка с любопытством взяла его. Не понимая, что значит этот подарок, она вертела в руках бересту, в то время как индианка внимательно следила за ней.
Вдруг лицо мадам Гилуа осветилось радостью, и она громко вскрикнула. На внутренней стороне бересты она заметила несколько слов, нацарапанных острием кинжала.
Вот что писал Валентин:
Дорогая мать, не падайте духом, я здоров и невредим. До скорого свидания. 
Любящий вас сын Валентин 
Мать Валентина была вне себя от радости. Прочитав записку несколько раз, она обратилась к индианке.
— Солнечный Луч любит меня? — спросила она.
— Я люблю мою мать, — отвечала индианка с чувством, — ее сын спас мне жизнь.
— Я хочу как можно скорее увидеть своего сына и обнять его.
— Я помогу моей матери.
— Как же мы устроим это?
— Пусть моя мать будет спокойна. Я поговорю с Пауком, и через три дня мы отправимся в путь.
Сказав это, индианка нежно обняла старушку и, ободрив ее еще раз, удалилась.
Мать Валентина вернулась в свою хижину значительно повеселевшей. Уже давно не чувствовала она себя такой счастливой. Она забыла все свои страдания и думала только о предстоящей встрече с сыном.
К вечеру второго дня индианка, до тех пор точно избегавшая встреч со старушкой, решительно подошла в ней.
— Ну что? — спросила та.
— Мы отправимся.
— Когда?
— Завтра с рассветом.
— Паук обещал моей дочери?
— Да, он обещал. Пусть моя мать будет готова.
— Я готова хоть сейчас.
На рассвете следующего дня, как было условленно накануне, мать Валентина и Солнечный Луч вместе с Пауком и двадцатью воинами отправились в путь, чтобы присоединиться к Единорогу.