Закон Линча

Произнеся эту речь, на которую индейцы ответили одобрительными возгласами, Валентин снова сел.
Наступило продолжительное молчание, в течение которого индейцы сосредоточенно курили свои трубки.
Первым заговорил Черный Кот.
— Пусть мои братья слушают, — сказал он. — Слова, которыми полна моя грудь, внушены мне Владыкой Жизни. Облако, омрачавшее мой дух, рассеялось, когда мои братья корасы и команчи, эти два храбрых племени, дали мне место, на которое я теперь имею право, у своих огней совета. Единорог — мудрый вождь, и его дружба для меня драгоценна. Я надеюсь, что Владыка Жизни никогда не допустит, чтобы между мною и им — так же, как между моими и его воинами, — возникло в течение тысячи и пятидесяти месяцев, считая от сегодняшнего дня, малейшее недоразумение, которое могло бы нарушить доброе согласие, царящее в настоящее время.
Единорог вынул изо рта свою трубку, с улыбкой поклонился Черному Коту и ответил:
— Мой брат Черный Кот хорошо говорил. Мое сердце дрожало от радости, слушая его. Почему бы нам не быть друзьями? Разве прерия не достаточно велика и просторна для нас? Разве бизоны в ней не достаточно многочисленны? Пусть мои братья слушают. Я тщетно ищу вокруг себя топор войны — он так глубоко вошел в землю, что даже дети внуков наших детей никогда не отроют его.
После этого другими вождями было произнесено еще несколько речей. Самое доброе согласие не переставало царить между союзными племенами.
На рассвете вожди расстались самым сердечным образом, направившись каждый к своему селению.
Валентин, Курумилла, генерал Ибаньес, дон Пабло и дон Мигель остались одни.
Белая Газель стояла в нескольких шагах от них, в задумчивости прислонившись к стволу дерева.