Вольные стрелки

— Эй! На корвете! — раздался голос со шканцев брига. — Высылай шлюпку с капитаном.
Этот голос, как удар грома, раздался в ушах мексиканцев. Бриг переставил свои паруса и неподвижно держался возле правого борта корвета.
Наступила мертвая тишина, глаза всех устремились на корсара. На марсах стояли матросы, вооруженные карабинами и ручными гранатами; из открытых люков глядели жерла заряженных орудий, за которыми были видны артиллеристы с зажженными фитилями, — словом, корвет каждую секунду, если бы того захотел неприятель, мог быть раздроблен в щепы и пущен ко дну.
— Ну что же? — топнув ногой от нетерпения, произнес Эль-Альферес. — Что же вы решили, сдаетесь или нет?
— Senor caballero, — отвечал капитан, — предательски проникли вы на вверенный мне корабль, подлой хитростью овладели вы им! Сопротивление бесполезно — я сдаюсь.
И жестов, полным достоинства, старый моряк вынул шпагу из ножен, переломил ее, бросил в море и медленной поступью удалился на шканцы.
— Капитан Джонсон! — крикнул Эль-Альферес. — Корвет наш, спускайте шлюпку.
Резкий свисток раздался в эту минуту на палубе брига. С него быстро спустили шлюпку, которая грузно шлепнулась о поверхность моря, и через некоторое время двадцать корсаров, вооруженных с ног до головы, появились на корвете во главе с капитаном Джонсоном.
Экипаж без сопротивления сложил оружие. Капитан Родригес и его офицеры были перевезены на бриг, чтобы мексиканские матросы, превосходившие численностью своих победителей, не могли поддаться влиянию своего командира в случае, если бы ему пришла в голову мысль сделать отчаянное усилие с намерением вновь завладеть своим судном.
Но эта предосторожность была излишней: мексиканский экипаж и не думал о сопротивлении — напротив, большинство матросов родились в Техасе, среди экипажа брига они нашли старых друзей и знакомых, и через полчаса между обоими экипажами установились самые дружеские отношения — оба экипажа слились, так сказать, в один.
Капитан Джонсон решил воспользоваться этим обстоятельством.
Американский бриг сам находился в затруднительном положении. Почти без выстрела овладел он военным корветом первого ранга, но для этого корвета требовался экипаж. Его собственного экипажа на два судна явно бы не хватило. Мир и согласие, немедленно установившиеся между обоими экипажами, помогли капитану Джонсону с честью выйти из этого затруднения.
Матросы вообще народ неутомимый, преданный, но мало интересующийся политикой, кругозор их был ограничен узкими рамками морской жизни и того, что касается их семьи.
Привыкнув к самой строгой дисциплине, направляющей все и великие, и малые события их жизни, матросы являются не более, как взрослыми детьми, которым понятна и ясна только одна вещь в мире — сила. Поэтому решительный человек, который сумеет доказать им свое превосходство, может из них, что называется, веревки вить.
Капитан Джонсон, несмотря на свои молодые годы, был слишком опытный морской волк и сразу понял, как ему следует поступить в данных обстоятельствах. Немедленно после отъезда капитана Родригеса с офицерами и разоружения мексиканцев, он поднялся на мостик и отдал несколько распоряжений матросам, рассеявшимся по палубе, не разбирая, к какому экипажу они принадлежали. Мексиканские матросы тотчас поняли, что на капитанском мостике занял место знаток своего дела и повиновались беспрекословно.
Распоряжения эти были к тому же так разумны и умелы, что менее чем за час корвет, почти лишенный возможности продолжать плавание, был приведен в надлежащий порядок. На место сломанных были поставлены запасные части, укреплены реи и паруса, и единственное, что указывало на недавнюю аварию, это свежие пятна незакрашенного дерева, выделявшиеся на общем фоне светло-серой окраски. В остальном же корвет готов был послушно идти, куда бы ни повел его новый командир.
К концу дня были доделаны последние мелочи: окончена установка такелажа, дерево окрашено, палуба очищена, и посторонний человек, попавший на борт корвета «Либертад», не мог бы и заподозрить, что он пережил за этот день такие ужасные события.
Достигнув столь блестящих результатов, капитан Джонсон улыбнулся и приказал мистеру Ловелу, который весь день переезжал с брига на корвет и обратно, дать свисток, чтобы собрать экипаж.
Услыхав знакомый сигнал, матросы весело сбежались отовсюду, выстроились под средней мачтой и молча ожидали приказаний своего нового командира.
Капитан Джонсон умел затронуть чувствительные струны в душах этих простых людей.
Сначала он изъявил им свое удовольствие по поводу быстрого и успешного исполнения ими его приказаний. Потом он перешел к тому, что он и не думает считать их своими пленниками, так как большинство из них — как и он сам — техасцы и в качестве таковых могут рассчитывать на полную его симпатию. Следовательно, те, кто не пожелают оставаться на службе техасской республики, немедленно будут отпущены на берег в первом же порту, в который зайдет корвет. Что же касается тех, которые захотят служить своей родине и останутся на корвете, то им будет начисляться жалованье — по двадцать пять пиастров в месяц, а чтобы показать расположение к ним техасского временного правительства, им в виде награды будет немедленно уплачено за месяц вперед.
Такая щедрость была встречена криками радости и благодарности. Матросы прикинули в уме, сколько можно будет при случае выпить стаканов пульке и виски на такую баснословную сумму, как двадцать пять пиастров. Сказать по правде, мексиканское правительство, которому все эти молодцы доселе служили верой и правдой, больше кормило их одними обещаниями да словесными выражениями благодарности за верную службу, от которых проку было мало. Жалованье же оно им постоянно сокращало.
Капитан Джонсон узнал это обстоятельство и потому так налег на немедленную уплату награды. Он увидал, что достиг полного успеха, и среди восстановившегося молчания продолжал:
— Итак, земляки, решено. Вы вольны не оставаться на корвете, я не имею ни малейшего желания удерживать вас на нем в плену. Но подумайте о том, что предлагаю я вам от имени техасского правительства, которому имею честь служить. Я полагаю, что это выгодно для вас. Теперь пусть те, которые пожелают остаться на корвете, отойдут к левому борту, а желающие спуститься на берег пусть останутся где стоят. Казначей брига возьмет расписки и сейчас же выплатит премию.