Великий предводитель аукасов
— Пусть мой брат следует за мною, — отвечал индеец.
Он едва заметно кивнул своему товарищу, и они пошли вперед по направлению к стану. Трантоиль Ланек последовал за ними, беззаботно глядя по сторонам и в то же время замечая малейшие подробности. Через несколько минут они были в стане. Место для ночлега токи выбрал чрезвычайно удачно. Это была горка, с которой открывался вид во все стороны. Горели несколько костров. Пленники, по-видимому, были свободны и сидели под деревом, индейцы, казалось, не заботились о них. Антинагуэль снова начал милостиво обходиться со своими пленниками: место, где он собирался совершить коварный замысел, было уже недалеко. Прибытие пуэльха заинтересовало всех. Его провели к предводителю.
Так как Трантоиль Ланек был в почете среди аукасов, Антинагуэль встретил его приветливо, сидя на самом возвышенном месте горки. Оба предводителя раскланялись, произнеся священное марри-марри , обнялись, положив друг другу правую руку на левое плечо, и подошли к костру, от которого из уважения отошли все воины. Предводители сели друг против друга и молча закурили трубки. Когда эти важные церемонии закончились, Трантоиль Ланек, знавший хорошо хитрый и коварный нрав своего собрата, заговорил первый.
— Мой брат Антинагуэль охотится со своими молодцами? — спросил он.
— Да, — коротко отвечал токи.
— И счастливо?
— Очень, — сказал с мрачной улыбкой Антинагуэль, указывая на своих пленников, — пусть мой брат откроет глаза и поглядит.
— Оах ! — воскликнул Трантоиль Ланек, словно он до того не видел испанцев. — Бледнолицые! В самом деле, охота была славная! За этих пленников дадут большой выкуп.
— Тольдо Антинагуэля одиноко. Он хочет жениться на бледнолицей девушке с небесно-голубыми глазами.
— Оах ! Но зачем мой брат держит у себя Великого Орла белых?
Антинагуэль тонко улыбнулся. Пуэльх понял значение этой улыбки.
— Мой брат великий воин, — заметил он. — Кто может угадать его мысли?
Трантоиль Ланек встал. Он пошел будто бы осматривать стан, хвалил место, выбранное для ночлега, удивлялся порядку, но сам между тем незаметно подходил к пленникам. Антинагуэль был очень доволен мнением такого опытного воина, как Трантоиль Ланек. Не мог он удержаться и чтобы не похвастать перед гостем красотой своей невесты, и сам подвел ульмена к пленникам.
— Пусть мой брат посмотрит, — сказал он, — разве эта девушка не достойна стать женою предводителя?
— Она хороша, — холодно отвечал Трантоиль Ланек, — но я бы променял всех бледнолицых женщин за один мех огненной воды 24 , вроде тех, какие у меня за седлом.
— А они с водкой? — живо спросил Антинагуэль, и его глазки загорелись.
— Не хочет ли мой брат поглядеть?
Токи обернулся. Пуэльх воспользовался этим движением, чтоб бросить на колени доньи Розарио записку графа. Та быстро схватила ее в левую руку.
— Вот что я подумал, — сказал он, чтоб отвлечь внимание Антинагуэля от пленников. — Солнце заходит, мавкавис 25 кричит в траве, если моему брату угодно, мы с его воинами разопьем один из этих мехов. Я рад, что могу отблагодарить его за гостеприимство.
Они удалились. Через несколько минут началась попойка. Индейцы еще не совсем оправились после недавнего кутежа и рады были опохмелиться.
Донья Розарио сначала не поняла, что за записка упала к ней на колени, и взглянула на отца, как бы желая спросить его совета.
— Прочти, Розарита, — сказал дон Тадео, — быть может, это от друзей.
Молодая девушка, дрожа, развернула письмо. В нем не было ничего особенного, но луч надежды загорелся в сердце девушки, когда она прочла его. Вот что было в письме: «Ободритесь, сеньора; мы надеемся скоро освободить вас».
Пробежав эти строки, она подала письмо отцу и сказала:
— Кто это пишет? Неужели мы можем надеяться? Дон Тадео также внимательно прочел его.
— Не следует отчаиваться, — серьезно сказал он. — Все в воле Божьей. Неужели ты не догадалась, кто это пишет? Или ты забыла наших друзей-французов?
Девушка улыбнулась сквозь слезы и склонила головку на грудь своего отца. Он нежно поцеловал ее в лоб.
Попойка между тем продолжалась. Окончив один мех, принялись за второй, а затем и третий. Большинство индейцев уже свалились наземь. Только Трантоиль Ланек и Антинагуэль продолжали пить. Наконец, токи закрыл глаза, выронил рог, из которого пил, пробормотал несколько несвязных слов и захрапел.
Трантоиль Ланек осмотрелся вокруг; все спали, кроме него и пленников. Убедившись в этом, он дал знак пленникам, чтобы они ободрились, и быстро исчез за деревьями, как дикая коза, преследуемая охотниками.
— Кто это? — прошептала донья Розарио.
— Я знаю этого человека давно, — отвечал дон Тадео, — у него благородное сердце. Он друг наших друзей.