Степные разбойники

Последовал выстрел.
Как ни быстро было движение скваттера, охотник опередил его. Он мгновенно нагнулся, чтобы уклониться от пули, которая не задела его, и быстро навел свой карабин, но выстрелить не посмел.
Красный Кедр отступил в глубь шатра и воспользовался телом молодой девушки как щитом.
Услыхав выстрел, товарищи Валентина бросились вместе с индейцами в шатер.
Несколько гамбусинос, человек восемь — девять, пережившие своих товарищей, и которых, согласно приказанию скваттера, собрал брат Амбросио, угадали, что происходит и, желая помочь своему предводителю, потихоньку приблизились, схватили веревки, поддерживавшие шатер, и разом рассекли их. Тогда вся масса полотнища, не сдерживаемая более, рухнула, увлекая в своем падении и накрывая всех, кто находился под нею.
С минуту индейцы и охотники находились в ужасном смятении. Этим моментом ловко воспользовался Красный Кедр: он выполз из-под шатра, таща за собой донью Клару, и вскочил на лошадь, которую брат Амбросио уже держал наготове.
Но в ту минуту, когда он уже был готов броситься вперед, Шоу преградил ему дорогу.
— Стойте, отец! — воскликнул он, решительно хватая за уздцы лошадь. — Отдайте мне эту девушку.
— Назад, окаянный! — завопил скваттер, скрежеща зубами. — Назад!
— Вы не проедете, — возразил Шоу. — Донью Клару! Отдайте мне, отдайте донью Клару!
Красный Кедр счел себя погибшим.
Валентин, дон Мигель и их товарищи, освободившись наконец из-под шатра, прибежали к тому месту, где стоял скваттер.
— Негодяй! — закричал Красный Кедр.
И, заставив свою лошадь сделать прыжок, он нанес своему сыну сильный удар саблей по голове. Шоу упал как подкошенный.
Присутствующие испустили крик ужаса.
Гамбусинос, доведенные до отчаяния, сплотились и как ураган промчались сквозь окруживших их индейцев.
— О! — заревел дон Мигель. — Я хочу спасти мою дочь. — И. вскочив на лошадь, он кинулся в погоню за бандитами.
Охотники и индейцы, покинув горящий лагерь с несколькими уцелевшими грабителями, бросились по их следам. Но вдруг произошло нечто неслыханное, непостижимое.
Раздался страшный, нечеловеческий треск, шум. Лошади, пущенные в карьер, внезапно остановились, дрожа, с испуганным ржанием. Охотники, разбойники и краснокожие, поднимая глаза к небу, не могли сдержать криков ужаса.
— О-о! — воскликнул Красный Кедр с непередаваемой яростью. — Вопреки Богу, вопреки аду — я спасусь!
И он вонзил шпоры в бока своей лошади. Животное испустило жалобное ржание, но оставалось неподвижным.
— Дочь моя, дочь моя! — взывал дон Мигель, напрасно стараясь настичь разбойника.
— Приди взять ее, собака! — проревел бандит. — Я отдам ее тебе только мертвой.