Поклонники змей

— Это справедливо!
— Сейчас я освобожу вас от цепей, если вы обещаете мне сидеть спокойно.
— Решено. Когда тюремщик войдет сюда, мы набросимся на него, задушим, возьмем его платье и ключи.
— Мы не будем его душить. Это только трата нашего времени. Да и тюремщик исполняет только свои обязанности.
— Но если он крикнет?
— Тогда другое дело.
— Хорошо!
— Что за глупая страсть убивать людей?
— Я неправ, говорю тебе.
— Я должен предупредить вас, что при мне два пистолета и кинжала.
— Неужели ты боишься, что я убью тебя?
— Нисколько, я сообщаю вам в ваших же интересах.
— Как так?
— Когда мы очутимся в городе, нам может понадобиться оружие, чтобы спастись от преследователей.
— Ты еще раз прав.
— Я всегда прав!
— И ты дашь мне пистолет и кинжал?
— Нет, только кинжал.
— А почему не дашь пистолет?
Марселен внимательно посмотрел на него.
— Потому, что, стреляя в темноте можно легко ошибиться, а я вовсе не желаю быть убитым вами.
— Что за мысли?
— Я знаю, что я неправ, но что прикажете делать? Я ужасно боюсь недоразумений между нами.
— Будь по-твоему!
— Однако, сейчас возвратится тюремщик. Давайте руки!
Флореаль-Аполлон молча протянул руки, Марселен снял с него поручни, а потом освободил его от поясной цепи. Флореаль-Аполлон оказался на свободе.
— Не шевелись!
— Будь спокоен! — отвечал негр, не сделав ни одного резкого движения.
Прошло несколько минут. Наконец, вдали послышались шаги тюремщика.
Марселен осторожно приблизился к двери.
— Эй! Вы еще здесь? — крикнул тюремщик.
— Черт возьми, да где же мне быть по-вашему? — ответил Марселен.
— Ну что, позабавились? — продолжал тот смеясь.
— Не очень, я даже жалею, что пришел сюда!
— Вот как? Разве вы не разговаривали со своим другом?
— Пытался, но из него даже слово трудно вырвать; по-видимому он не расположен отвечать мне.
— Подите же, а я считал его более учтивым.
— Да выпустите же вы, наконец, меня отсюда?
— Сейчас, дружище! — пробормотал тюремщик.
С необычайным волнением Флореаль-Аполлон прислушивался, как ключ повернулся в замке и завизжали петли. Наконец, дверь отворилась.
— Ну, вот и я! — проговорил входя тюремщик.
Марселен в тот же миг схватил его за горло и повалил на пол. В одно мгновение бедняге заткнули рот, связав по рукам и ногам так, что он не мог даже пошевелиться.
— Живей, — сказал Марселен, — платье и шляпу!
Флореаль-Аполлон не заставил повторять приглашение и за минуту переоделся.
— Теперь в дорогу! — продолжал Марселен, отцепляя фонарь.
Они вышли Флореаль-Аполлон сделал движение броситься вперед.
— Вы с ума сошли, папа Воду. Сначала нужно закрыть дверь, а затем вы медленно пойдете вперед, сопровождая меня. Не забудьте, что вы теперь тюремщик!
— Верно, — сказал Флореаль-Аполлон останавливаясь.
Тогда Марселен закрыл дверь и передал связку ключей и фонарь Флореалю-Аполлону.
— Пойдем, — сказал он, — но смотри, держись хладнокровнее.
Они направились по коридорам тюрьмы. На пути им встречались некоторые люди, по-видимому, не обращавшие на них никакого внимания. Часовые шутливо приветствовали Марселена. Словом, все шло как нельзя лучше.
Наконец, они достигли входной двери, по обеим сторонам которой стояли двое часовых.
Здесь Марселен остановился и, обращаясь к Флореалю-Аполлону, бросавшему вокруг себя свирепые взгляды, шутливо проговорил:
— Эй, дядя Како Жирон, оставьте здесь свои ключи и фонарь; вы кончили свое дело, ваши птички уже уселись на насест! А мы лучше пойдем к тетке Кандиле да опрокинем там стаканчик — другой!
— Идем! — пробормотал Флореаль-Аполлон, угадавший намерение юноши.
С этими словами он, положив у порога фонарь и ключи, медленно пошел за Марселеном.
— Браво, дядя Како! — засмеялся один из часовых.
Но Флореаль-Аполлон решил не отвечать ему!
Медленно и спокойно он пошел за своим товарищем и, наконец, вышел на улицу.
Здесь они продолжали некоторое время идти размеренным шагом и вскоре вышли за город в поле. А оказавшись в поле, бросились со всех ног по направлению к горам.
Таким образом Флореаль-Аполлон был освобожден.
Несколько минут спустя по их выходе из тюрьмы, связанный тюремщик поднялся, сбросил с себя путы и вышел из камеры, ощупывая себе шею и бока, при этом бормоча:
— Я знал, что так нужно было, но этот болван Марселен, кажется, переусердствовал.
Но разве Марселен подкупил тюремщика? Мы этого не знаем.