Охотники за пчелами

— К сожалению, я чувствую, что скоро мы вовсе не будем понимать друг друга, — ответил дон Фернандо с печальной улыбкой. — Вы по-прежнему во власти дурных
страстей столь велика ваша ненависть к людям и ко всему человеческому, между тем как я, напротив, руководствуюсь только добрыми чувствами.
— Хорошо, хорошо, дитя, я даю тебе месяц на твою интрижку. По прошествии этого времени мы продолжим этот разговор. Прощай!
— Прощайте! Вы теперь едете в президио?
— Нет, я возвращаюсь в свой лагерь. Там мне предстоит завершить одно дело, потому что, если не ошибаюсь, там произошло немало событий в мое отсутствие.
— Не опасаетесь ли вы возмущения против вашей власти?
— Я не опасаюсь, а желаю этого, — ответил Тигровая Кошка с загадочной улыбкой.
Простившись еще раз с молодым человеком, старик сел на лошадь и исчез в лесу.
Дон Фернандо некоторое время предавался размышлениям, машинально прислушиваясь к удаляющемуся топоту лошади. Глядя в ту сторону, куда удалился Тигровая Кошка, молодой человек тихо шептал:
— Поезжай, поезжай, хищный зверь. Ты думаешь, я не разгадал твоих планов. Я вырою пропасть у тебя под ногами. Я сорву твои планы. Чтобы расстроить твои гнусные козни, я сделал невозможное.
Он медленно вернулся к своей лошади и сел в седло.
— Теперь только три часа, — сказал он, взглянув на небо, в глубине которого постепенно угасали звезды. — Еще можно успеть.
Переправившись через реку, он свернул на дорогу, ведущую к ранчо дона Эстебана, и опять начал головокружительную скачку по пустыне. Лошадь, достаточно отдохнув, летела стрелой.
Когда он подъехал к ранчо, уже чуть брезжил рассвет. В доме было по-прежнему тихо. Дон Фернандо вздохнул с облегчением, тайна его ночной поездки была обеспечена. Он расседлал лошадь, старательно вытер ее и отвел в конюшню, не забыв снять с ее ног обмотки, потом тихо запер дверь конюшни и вернулся на галерею
В ту минуту, когда он собрался уже лечь, он заметил человека, стоявшего, прислонившись к двери, небрежно куря маисовую пахитоску. Дон Фернандо вздрогнул и отступил назад, узнав своего хозяина.
И в самом деле, это был дон Эстебан Диас, который, не выказывая удивления, вынул изо рта пахитоску, выпустил изо рта дым и, обратившись к охотнику, сказал самым непринужденным тоном:
— Вы, без сомнения, устали от продолжительной поездки, кабальеро. Не желаете ли закусить?
Дон Фернандо, оторопев от спокойного тона, каким были сказаны обращенные к нему слова, с минуту колебался.
— Я не понимаю, кабальеро, — только и прошептал он.
— Как! — воскликнул дон Эстебан. — К чему притворяться? Не старайтесь обманывать меня. Уверяю вас, я знаю все
— Вы знаете все? Что же именно? — дон Фернандо желал выяснить, как много знал о нем дон Эстебан.
— Я знаю, — продолжал мажордом, — что вы встали, оседлали вашу лошадь и отправились к одному из ваших друзей, поджидавшему вас на острове Павос.
— Вот как! Стало быть, вы следовали за мной по пятам?
— Еще бы! Не трудно было предположить, что человек, который провел весь день в седле, не станет ночью совершать прогулки ради удовольствия, особенно в этих краях, и днем-то опасных, не говоря уже о ночном времени. А так как я очень любопытен по натуре.
— Вы сделались шпионом! — перебил его дон Фернандо.
— Фи! Кабальеро, какие пошлые выражения вы употребляете! Я шпион! О, я не шпион, только, коль скоро единственный способ узнать, что желаешь, это слушать, я слушаю как можно больше — вот и все.
— Итак, вы присутствовали при разговоре, который происходил на острове Павос?
— Не скрою, кабальеро, что я был очень близко от вас.
— И, без сомнения, слышали все, что мы говорили?
— Почти все.
Дон Фернандо попытался броситься на дона Эстебана, но тот остановил его с такой силой, которой он вовсе не предполагал в нем, и сказал тем же бесстрастным тоном, каким говорил до сих пор:
— О, вы теперь мой гость. Погодите, черт побери! Этим мы можем заняться потом, если в этом будет необходимость.
Дон Фернандо, укрощенный тоном, которым были произнесены эти слова, отступил назад, скрестил руки на груди и, взглянув прямо в лицо дона Эстебана, сказал.