Каменное Сердце

Вся эта любовная история дона Торрибио и пребывание в лагере донны Гермосы с отцом и служанкой вызывали неприязнь краснокожих, но они были бесконечно почтительны к Тигровой Кошке, а коль скоро тот не усматривал в этом ничего дурного, а сам дон Торрибио во всем помогал им, первым бросался в бой и последним отступал, то и они проявляли снисходительность — в конце концов каждый имеет право устраивать свою судьбу, как того желает.
— Ну, — спросила донна Гермоса, едва дон Торрибио переступил порог, — сумел Тигровая Кошка усмирить волнение среди индейцев?
— Да, слава Богу, сеньорита! Однако поступок майора Барнума гнусен и не к лицу цивилизованному человеку.
— Может быть, майор неповинен в этом?
— О, это как раз похоже на белых. Мне тысячу раз приходилось слышать от них, что краснокожие не люди. Все средства хороши для их истребления: и пули, и яд. Одно только это их преступление лишний раз подтверждает правильность моего шага.
— Пожалуйста, не будем об этом говорить. Вы повергаете в ужас меня и вопреки моей воле вынуждаете согласиться с вами. Когда происходит подобное, начинаешь терять веру в людей.
— Что решили в совете? — спросил дон Педро, чтобы переменить тему разговора.
— Завтра на рассвете будет предпринято наступление на президио Сан-Лукас.
— Завтра? — с ужасом вскричала донна Гермоса.
— Да, завтра я надеюсь отомстить моим братьям по крови, которые вынудили меня отречься от них. Завтра я или выйду победителем, или погибну.
— Господь поможет доброму делу, дон Торрибио, — сказала донна Гермоса.
Дон Торрибио не понял смысла сказанного ею.
— Благодарю, кузина, — сказал он. — Во время сражения, которое обещает быть жестоким, я заклинаю вас, сеньорита, оставаться в палатке. Меня не будет рядом, а что может прийти в голову разъяренным апачам в случае поражения, предсказать невозможно. Вас будут охранять двадцать надежных вакеро. Впрочем, я дам вам знать, как только сражение кончится.
— Вы уже покидаете нас, дон Торрибио? — спросила донна Гермоса, видя, что он собирается уходить.
— Мне пора, сеньорита, я один из начальников индейцев. Мне необходимо кое-что проверить и подготовиться к грядущему дню. Прошу извинить меня.
— Прощайте, дон Торрибио, — сказала она. Почтительно поклонившись донне Гермосе и ее отцу, дон Торрибио удалился.
— Все кончено, — прошептал дон Педро. — Мексиканцы не смогут отразить натиск индейцев.
Донна Гермоса выразительно посмотрела на отца и, наклонившись к его уху, тихо спросила:
— Папа, вы читали Библию?
— Почему ты спрашиваешь меня об этом, глупышка?
— Потому, — сказала она, лукаво улыбаясь, — что вы забыли историю Далилы.
— Ты что же, собираешься отрезать ему волосы? — спросил дон Педро с удивлением.
— Как знать! — загадочно проговорила она, приложив палец к розовым губкам.
Дон Педро недоумевающе пожал плечами.