Каменное Сердце

— Ну, это не составит труда.
— Он и вас не должен узнать.
— Гм! Это трудно, он же меня знает.
— Тем не менее это необходимо!
— Постараемся!
— Вот что вы должны сделать.
— Слушаю.
— Я сейчас вас покину. Мое присутствие требуется в другом месте, а вы велите отвезти дона Фернандо в президио так, чтобы он не знал, кто его везет.
— В президио? — удивился Паблито.
— Да, это самое надежное место, — сказал Тигровая Кошка, вынимая бумагу, сложенную особенным образом. — Вы отвезете его ко мне. Он ни под каким видом не должен выходить. Главное, он не должен знать, что находится в президио.
— Это все?
— Да, только помните, что вы отвечаете мне за него головой.
— Слушаюсь. По вашему требованию я доставлю его к вам мертвого или живого.
— Живого. Жизнь его мне очень дорога.
— Постараюсь.
— Паблито, будьте откровенны со мной. Могу я положиться на вас или нет?
— Если вы уж так дорожите такою ерундой, будьте спокойны, я ручаюсь вам за вашего пленника.
— Прощайте и благодарю, — сказал Тигровая Кошка, — главное помните, что сегодня вечером вы должны доложить мне в присутствии дона Торрибио о смерти его врага.
— Положитесь в этом на меня.
— Нет, нет, — пробормотал Тигровая Кошка. — Я не хочу, чтобы он умер. Он необходим мне для осуществления мести.
И он поспешил к дону Торрибио, с нетерпением поджидавшего его возвращения.
Оба не говорили ни слова. Они сели на великолепных мустангов и вскоре исчезли из виду.
Паблито неохотно вернулся к своему подопечному, ему явно не нравилось его поручение, однако, поскольку вакеро был по своему честен и среди многочисленных достоинств, которыми он гордился превыше всего, было умение держать слово, ему даже на минуту не могла прийти в голову мысль о том, чтобы нарушить данное обещание.
— Как он? — тихо спросил он у Карлочо.
— Ему гораздо лучше, — ответил тот. — Удивительно, как на него подействовало кровопускание. Он уже два раза открывал глаза и даже пытался заговорить.
— Гм! Стало быть, нам нечего терять времени. Завяжите ему глаза и свяжите руки, потому что он наверняка будет пытаться сорвать повязку. Сделайте это как можно более деликатно, поскольку это нужно всего лишь для подстраховки. Вы меня поняли?
— Да!
— Поторопитесь! Вы должны управиться за десять минут, а через пятнадцать мы выезжаем.
К дону Фернандо действительно вернулись силы, потому что его раны, как сказал Тигровая Кошка, были неопасны. Причиной обморока была большая потеря крови.
Мало-помалу он окончательно пришел в себя и сразу же понял, в чьих руках оказался. И хотя был еще слишком слаб, к нему вернулось присутствие духа. По зрелому размышлению он пришел к выводу, что должен действовать осторожно, а главное — не возбуждать подозрений на счет своего самочувствия, так как эти люди недолго думая прикончат его ради собственной безопасности.
Когда Карлочо, по приказанию Паблито, завязал ему глаза и руки, он притворился, будто снова потерял сознание и не оказывал ни малейшего сопротивления. По тому, как с ним осторожно обращались, он понял, что жизнь его пока в безопасности.
— Теперь что делать? — спросил Карлочо.
— Возьмите его втроем и осторожно перенесите в лодку, которая стоит в нескольких шагах отсюда. Особенно осторожно укладывайте его в лодку, — говорил Паблито. — При малейшей неловкости я прострелю вам голову.
— Карай! — невольно воскликнул вакеро, с удивлением глядя на Паблито.
— Если вы такие глупцы и не прикончили его в свое время, тем хуже для вас, вот теперь и нянчитесь с ним. Это научит вас впредь не проявлять излишней вежливости, а точнее сказать, неловкости в засаде.
Карлочо был удивлен этой внезапной вспышкой гнева и почел за лучшее послушно повиноваться.
Дон Фернандо и трое вакеро, в том числе и Паблито, поплыли на лодке, в то время как другие зашагали вдоль берега, ведя лошадей своих товарищей.
Три часа спустя пленник был доставлен в президио и водворен в дом, издавна нанимаемый Тигровой Кошкой под чужим именем, но всего этого дон Фернандо, естественно, не знал.
Здесь ему сняли повязку с глаз, освободили руки. Однако при нем неотступно находился человек в маске, бдительно его охранявший.
Дон Фернандо, утомленный треволнениями этого дня, доверился судьбе. Он окинул помещение, где находился, рассеянным, но при этом проницательным взглядом и, успокоившись, заснул глубоким сном, длившимся несколько часов и возвратившим его сознанию прежнюю ясность.
Молчаливые люди в масках, состоявшие при нем, были предупредительны и выполняли все его желания, вплоть до прихотей. Положение дона Фернандо было вполне сносным и даже не лишено приятности. Через два дня ему стало совершенно ясно, что лишать его жизни в их планы не входило, более того, они старательно врачевали его раны, так что в конце концов он покорился своей участи в ожидании лучших времен.
На третий день своего плена дон Фернандо чувствовал себя уже вполне сносно, поэтому попробовал встать с постели, дабы испытать свои физические возможности на случай побега, а заодно и попытаться выяснить, где он находится.
Было утро. Яркие лучи солнца исчертили затейливым узором пол спальни, служившей ему тюрьмою.
Он почувствовал прилив бодрости и попробовал сделать несколько шагов под неусыпным оком его сторожа.
Вдруг послышался грохот пушек, от которого задребезжали стекла в окнах.
— Это что такое? — спросил дон Фернандо. Его надзиратель молча пожал плечами. Пушечной пальбе вторил сухой звук ружейных выстрелов. Не оставалось сомнений, что где-то совсем рядом идет ожесточенное сражение.
Надзиратель бесстрастно затворил окна. Дон Фернандо подошел к нему. С минуту они смотрели друг на друга. Дон Фернандо уже не раз пытался заговаривать с этим телохранителем, твердокаменным молчуном, но не мог добиться от него ни слова. Сейчас он секунду колебался, а потом предпринял новую попытку.
— Друг, — сказал он кротким голосом, — что там происходит?
Тот, как всегда, молчал.
— Ответьте же, ради Бога, — взмолился дон Фернандо. — Я спрашиваю вас о сущей безделице, вы не нарушите отданных вам приказаний, если ответите на этот вопрос.