Авантюристы

— Вы сожалеете о жизни авантюристов? Я понимаю это чувство, хотя каждая экспедиция увеличивает ваше богатство.
— Что мне до этого? Не думайте, что мною движет корысть; мои мысли гораздо возвышеннее… Впрочем, теперь не время разговаривать об этом. Отправляйтесь, и если вы будете иметь успех, в чем я лично не сомневаюсь, мы, может быть, сойдемся с вами и тогда вдвоем предпримем экспедицию, о которой долго будут говорить.
— Я буду очень рад, — ответил флибустьер, — иметь такого товарища; ваши необыкновенные заслуги и непоколебимое мужество станут порукой нашему успеху. Я всегда готов исполнить любое ваше приказание, если только Богу будет угодно, чтобы я и на этот раз добился успеха и вернулся целым и невредимым из предстоящей экспедиции.
— До свидания! Желаю вам удачи.
— Благодарю вас.
Так, разговаривая, они вышли из сарая, пожали друг другу руки и после прощального поклона разошлись в разные стороны. Флибустьер в сопровождении своего нового работника направился к дому. В ту минуту, когда он выходил из города, к нему подошел какой-то человек и поклонился.
— Чего вы от меня хотите? — спросил авантюрист, бросив на него проницательный взгляд.
— Сказать вам одно слово.
— Какое?
— Вы капитан Монбар?
— Вы, должно быть, не здешний, если задаете мне такой вопрос.
— Это не имеет значения, отвечайте.
— Я капитан Монбар.
— Вам письмо.
— Письмо, мне? — переспросил Монбар с удивлением.
— Вот оно, — проговорил незнакомец, подавая Монбару письмо.
— Давайте.
— Ну все, теперь данное мне поручение исполнено, прощайте.
— Но позвольте мне в свою очередь сказать вам одно слово.
— Говорите.
— От кого это письмо?
— Я не знаю, но, прочтя это письмо, вы, вероятно, узнаете.
— Да, это правда.
— Стало быть, я могу идти?
— Никто вам не мешает.
Незнакомец поклонился и ушел. Монбар распечатал письмо, быстро пробежал глазами и побледнел, потом прочел опять, но на этот раз медленно и как бы взвешивая каждое слово. Через минуту он как будто решился и, обернувшись к своему работнику, стоявшему неподвижно в нескольких шагах, сказал:
— Подойди. Ты матрос?
— Матрос, и, я думаю, искусный.
— Хорошо, ступай за мной.
Флибустьер поспешно вернулся в город и направился к морю. Он как будто искал чего-то. Через минуту мрачное выражение его физиономии прояснилось. Он заметил тонкую и легкую пирогу, выброшенную на берег.
— Помоги мне столкнуть эту пирогу в море, — приказал он работнику.
Тот повиновался. Как только пирога оказалась в воде, Монбар впрыгнул в нее, сопровождаемый своим работником, и, схватив весла, они стремительно удалились от берега.
— Поставь мачту, чтобы мы могли распустить парус, — велел Монбар.
Ничего не отвечая, Олоне сделал, что ему было приказано. В одно мгновение парус был распущен, и легкая пирога полетела по волнам.
Долго они плыли таким образом, не обмолвившись ни единым словом, и, оставив далеко за собой корабли, вышли с рейда.
— Ты говоришь по-испански? — внезапно спросил Монбар работника.
— Как уроженец Старой Кастилии, — ответил тот.
— Ага! — сказал Монбар.
— Это легко объяснить, — продолжал Олоне, — я ходил с байонцами и басками на ловлю китов и несколько лет занимался контрабандой на испанском берегу.
— Ты любишь испанцев?
— Нет, — отвечал Олоне, нахмурив брови.
— Верно, у тебя есть на то причина?
— Есть.
— Можешь мне сказать?
— Почему бы и нет?
— Так говори.
— У меня было свое судно, на котором я занимался контрабандой. Я трудился шесть лет, чтобы скопить сумму, необходимую на покупку этого судна. Однажды, когда я старался провезти запрещенный товар, меня захватил испанский таможенный люгер, судно мое пошло ко дну, мой брат был убит, я сам опасно ранен и попал в руки к испанцам. Вместо того, чтобы перевязать мои раны, они отдубасили меня палками и оставили лежать замертво на месте. Думая, без сомнения, что я умер, они забыли про меня. Мне удалось при помощи хитрости, выстрадав неописуемые мучения, голод, холод, усталость и тому подобное, что было бы слишком Долго перечислять, наконец пробраться за границу и отдышаться на французской земле. Я был свободен, но мой брат погиб по милости испанцев. Вот и вся моя история. Как она вам?
— Печальна, мой милый… Стало быть, тебя привела к нам ненависть, а не только желание обогатиться?
— Ненависть в особенности.
— Хорошо! Садись на мое место и правь, а я пока кое-что обдумаю. Мы идем к Невису; держи курс на юго-восток, вон к тому мысу.
Олоне сел на руль, Монбар закутался в плащ, надвинул шляпу на глаза, опустил голову на грудь и застыл, неподвижный как статуя. Пирога все плыла, подгоняемая ветром.