Авантюристы

— В ситуации, когда нечего терять, смерть скорее благодеяние, чем бедствие.
— Да вы, оказывается, философ!
— Нет, черт побери! Я только отчаянный человек.
— Это часто одно и то же. Но вернемся к нашему делу.
— Да, вернемся, это гораздо лучше.
— Я предлагаю вам свою долю добычи с первого корабля, который я захвачу. На это вы согласны?
— Это уже лучше. К несчастью, корабль, о котором вы мне говорите, похож на медведя из басни, — он еще в пути. Я предпочел бы что-нибудь посущественнее.
— Я вижу, что вам надо уступить. Служите мне хорошенько, и я награжу вас так щедро, что даже испанский король не мог бы сделать больше.
— Решено, я рискну. Теперь скажите мне, каких услуг вы требуете от меня?
— Я хочу, чтобы вы помогли мне захватить врасплох остров Черепахи, на котором вы долго жили и с которым вы, кажется, сохранили связи.
— Не вижу в этом ничего приятного, и, прежде всего, позвольте одно замечание.
— Какое?
— Я не могу ручаться вам за успех этого смелого предприятия.
— Это замечание справедливо, но будьте спокойны: даже если остров хорошо защищен, он будет еще лучше атакован.
— В этом я убежден… Но что дальше?
— Я вам скажу после, когда придет время, сеньор, а теперь мы должны заняться другими делами.
— Как вам угодно.
— Теперь, как я уже имел честь сказать вам вначале, я знаю, что вы человек очень хитрый и способный проскользнуть, как змея, между пальцев без малейшего зазрения совести. Так как я хочу избежать этой возможности, сделайте мне одолжение, отправляйтесь сейчас же на мой люгер.
— Пленником? — с досадой осведомился испанец.
— Нет, не пленником, любезный дон Антонио, а как заложник, с которым будут обращаться со всем вниманием, совместимым с нашей общей безопасностью.
— Но слово дворянина…
— Годится между дворянами, это правда, но с такими негодяями, как вы нас называете, оно, по-моему, не имеет никакой цены. Даже вы, идальго старой Испании, считаете для себя возможным нарушать ваше слово без малейшего зазрения совести, когда вас побуждают к этому выгоды.
Дон Антонио потупил голову и ничего не ответил, в душе признавая, хотя не хотел этого выказывать, справедливость слов флибустьера. Тот с минуту наслаждался смущением испанца, потом три раза ударил по столу рукояткой ножа. Немедленно вошел работник капитана.
— Что вам нужно, Монбар?
— Скажи мне, мой храбрый товарищ, — обратился к нему авантюрист, — не видел ли ты краснокожего кариба, не бродит ли он вокруг этого дома?
— Монбар, краснокожий кариб спрашивал меня несколько минут назад, здесь ли вы. Я ответил утвердительно, но не хотел нарушать ваше приказание и не впустил его, несмотря на его просьбу.
— Очень хорошо. Человек этот не сказал, как его зовут?
— Напротив, он тотчас сказал, что его зовут Прыгун.
— Это тот человек, которого я и ждал; впусти его, пожалуйста. Он, должно быть, ждет у дверей. И сам приходи вместе с ним.
Работник вышел.
— Чего вы хотите от этого человека? — спросил испанец с беспокойством, которое не укрылось от проницательных глаз авантюриста.
— Этого индейца я назначу вам в караульные, — сказал Монбар.
— Стало быть, вы действительно хотите задержать меня?
— Безусловно, сеньор.
В эту минуту вошел работник вместе с карибом, который был одет в свой традиционный костюм, но воспользовался позволением Монбара, чтобы вооружиться с ног до головы.
— Прыгун и ты, друг мой, выслушайте хорошенько, что я вам скажу. Видите вы этого человека? — сказал флибустьер, указывал на испанца, все такого же бесстрастного.
— Видим, — ответили они.
— Встаньте по обе стороны от него, доставьте на люгер и отдайте моему матросу Мигелю Баску, приказав ему от моего имени не спускать глаз с этого человека. Если по пути к люгеру он попытается бежать, стреляйте в него без всякой пощады. Вы меня поняли?
— Поняли, — ответил работник, — положитесь на нас, мы ручаемся за него головой.
— Хорошо, полагаюсь на ваше слово… Милостивый государь, — прибавил флибустьер, обращаясь к дону Антонио, — прошу вас отправиться с этими людьми.
— Я повинуюсь силе.
— Да, я все понимаю. Но успокойтесь, ваш плен будет непродолжителен и не жесток. Я сдержу обещание, данное вам, если вы со своей стороны сдержите ваше. Ступайте же. До свидания!
Испанец ничего не ответил, встал между караульными и вышел вместе с ними.